– Нет, нет и нет! Политика меня не волнует. В оставшиеся мне годы я лишь хочу…
– Не тяните, мистер Хиллувен, и выкладывайте наконец, чего вы хотите. – Зурек поднял черную кошку и прижал к груди. – Мы с Мардж понимаем проблемы любого смертного с полуслова.
Хиллувен набрал в легкие побольше воздуха и едва слышно пробормотал:
– Я хочу стать неотразимым для женщин.
– И только-то? – Зурек бесцеремонно сбросил кошку на пол. – Чего ж вы сразу не сказали? Сберегли бы кучу времени.
– Вы имеете в виду… – Хиллувен глубоко вздохнул, стремясь унять тяжелые толчки в груди. – Вы сделаете то, о чем я прошу?
– Да.
– И я действительно стану неотразимым для женщин?
– Разумеется.
– Но я желаю, чтобы при виде меня у них подкашивались колени, чтобы они рук от меня оторвать не могли, чтобы…
– Я прекрасно вас понял, мистер Хиллувен. Теперь вы совершенно неотразимы для женщин… – Зурек страдальчески улыбнулся. – Вернее, станете таковым, как только подпишете необходимые бумаги.
Хиллувен был захвачен врасплох, и его одолели сомнения – не слишком ли гладко всё идет?
– Что-то вы уж больно быстро согласились. С чего бы это?
– Открою вам маленький коммерческий секрет, мистер Хиллувен, – вкрадчиво заговорил Зурек, извлекая из-под прилавка пачку документов. – Дело в том, что сегодня вы уже третий желающий стать неотразимым для женщин.
Чувствуя, что краснеет, Хиллувен напустил на себя важный вид и деловито осведомился:
– Выходит, такая неотразимость – ходкий товар? f
– Только среди мужской части наших клиентов. Теперь внимательно ознакомьтесь со всеми пунктами нашего с вами договора и…
– Это ни к чему. Убежден, что бумаги в полном порядке. Мистер Лорример уверял, что с контрактом ему сказочно повезло и все свои обязательства вы выполняете точь-в-точь.
– Приятно, что нас ценят. Ну, тогда дело только за вашей подписью.
– Надеюсь, не обязательно подписываться кровью? – Хиллувен боязливо поежился и смущенно прибавил: – Видите ли, я с детства плохо переношу физическую боль.
– Сойдет и шариковая ручка. – Хохотнув, Зурек достал из кармана серебристый стерженек. – Вот, возьмите мою. Теперь подпишите здесь… И здесь… И на розовой копии… И на ведомости для компьютерного центра… Отлично!
В ту же секунду необъяснимым образом исчезли и шариковая ручка, и многочисленные копии контракта. Зурек с теплой улыбкой пожал Хиллувену руку, а на прилавок вспрыгнула победно урчащая кошка.
– Мистер Хиллувен! – дружелюбно объявил Зурек. – Поздравляю! Сделка совершена!
– Великолепно! – Замершее было в груди Хиллувена сердце забилось вновь. – Но я не чувствую никаких перемен! В чем дело?
– Вам осталось лишь вслух сосчитать до трех.
– И как только я произнесу «три», то стану…
– Именно.
– Что ж. – Хиллувен решил не терять понапрасну из отпущенных ему четырех с небольшим лет ни единой драгоценной секунды. – В таком случае – раз…
– До свидания, мистер Хиллувен.
– Всего доброго.
Внезапно Хиллувен увидел мир словно в калейдоскопе: зубы Зурека, например, превратились во вращающийся белый обруч, а кошачья голова – в черный бильярдный шар с шестнадцатью ушами. Несмотря на волнение, картина показалась Хиллувену забавной, и он, хихикнув, произнес:
– Два.
Хиллувен ощутил приятное головокружение, картинки калейдоскопа перед его глазами пришли в движение, а окружающий мир плавно закрутился. Хиллувена потянуло в дремоту.
– Три, – прошептал он и тут же провалился в густую угольную тьму.
Проснулся он от неприятных беспорядочных звуков и обнаружил, что лежит на спине. Перед глазами плыли разноцветные лишенные смысла пятна, а слух резали громкие звуки. Судя по всему, он очутился на улице.
Где-то далеко в вышине мерцал расплывчатый яйцевидный предмет. Внезапно он приблизился. Хиллувен заморгал и, с трудом сфокусировав взгляд, различил над собой лицо с нежно-голубыми глазами, напудренным носом и растянутыми в ласковой улыбке громадными, ярко накрашенными губами.
– Гу-гу-гу, – заворковало лицо. – Кто это у нас такой красивенький? Кто это такой пригоженький?
Хиллувен сморщил крошечное личико, взбрыкнул от гнева и разочарования коротенькими пухлыми ножками и, зайдясь в истошном реве, выбросил из коляски свою ярко-зеленую погремушку.
ДИВНАЯ НОВАЯ ПЛАНЕТА
Courageous New Planet
Перевод с англ. © А.И. Кириченко, 2003.
Дикарь набычился в залитом ярким светом углу Столовой номер 127 и, сгорбившись, уставился на гладкую грязеотталкивающую поверхность стола. Сомабургер и стаканчик суррокофе по-прежнему стояли нетронутыми у его локтя. Внезапно, побуждаемый, очевидно, мрачным любопытством, он выдавил немного кетчупа из пластикового помидора на атомно-полированную поверхность стола, и та, естественно, тут же отвергла осквернение. Красная капля, как возбужденная амеба, метнулась к краю и, скатившись Дикарю на колени, моментально впиталась в непрочную ткань одежды XX века. Несколько секунд губы Дикаря беззвучно шевелились, а затем он снова впал в апатичную дрему.
– Хотелось бы знать, что ему не нравится, – проворчал Экспериментатор Гетсби, разглядывая удрученную фигуру через тайное наблюдательное устройство. – Ведь не отправь мы его сюда, в наше время, он бы погиб в той автокатастрофе. По-моему, он должен быть нам благодарен.
– Я пробовал обсудить с ним это, – отозвался Контролер Карсон. – И все, что он ответил: «Я чужак в земле чужой». Очевидно, цитировал своего современника Хайнц-Лайона, автора философского труда «57 истин».
Гетсби покачал головой:
– Но это же просто невероятно! Он так и не досмотрел до конца ни одной программы сенсовидения и от наших лучших нимфоботов нос воротит! Кстати, если мы не сумеем добиться успешной адаптации, это скажется на нашем продвижении по службе.
– Можно побеседовать с ним еще разок, – сказал Карсон и, повернувшись к ближайшему аптекомату, нажал на клавиши, набирая индекс капсулы для улучшения проницательности, психической ауры и способности разрешать проблемы. Через секунду в его ладонь скользнуло сияющее пластиковое яйцо. Карсон сунул его в рот и, подкрепившись таким образом, пружинистой походкой устремился на очередную встречу с Дикарем. Отказавшись от капсулы, Гетсби поплелся следом.
– Честно говоря, вы ставите меня в тупик, – пожаловался Карсон. – Мы перенесли вас в будущее, в мир, где не существует болезней, голода и войн. У нас никто не обязан работать, если сам того не захочет, и каждому доступно куда больше чувственных наслаждений, чем самым могущественным королям древности. О таком будущем люди вашей эры могли только мечтать, и все же вы недовольны. Почему? Пожалуйста, объясните нам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
