дверь.
Я сжала кулачки на ремне сумки и не отводила взгляда от местного работника. Предлагала заплатить больше, но тщетно. Меня пообещали выпроводить и насилу, если понадобится. Я ушла сама. Растерянно обошла здание в надежде найти другой вход. Он был, но запертый. Шанса попасть внутрь мне не оставили. Но, что если Янину впустили? Что, если она ещë посещает это место? Я ждала возле, устроившись на заборчике неподалëку. Так, чтобы видеть пивную и дорогу к ней. Коли вход один, не пропущу.
Ремень от сумки больно давил на шею. Подумав немного, я сняла ношу с плеча и положила себе на колени. Обняла руками.
Ночь находила постепенно. Окрасила небо в тëмные тона, раскидала по нему блëстки звëзд. Деревья почернели, а ветер подвывал, шелестя листвой и качая ветками. И вот сегодня, кутаясь в накидку, пряча замерзающие пальцы в рукавах, я клевала носом. Веки сами собой слипались. Мне хотелось рассмеяться над собой. Ну отчего так хочется спать? Разве холод не должен будить? Я оперлась головой о широкий ствол, надеясь не соскользнуть в полудрëме с забора. Одним глазом ещë наблюдала за входной дверью пивной, но та расплывалась в полумраке. Свет лампы над входом не помогал.
Что-то дëрнуло. Резко. Руки вздрогнули, выпустив ремень. Я покачнулась, но удержалась на заборчике. По дороге в сторону от города уносился сорванец с моей сумкой наперевес. Оклемавшись, я рванула за ним. Предрассветный туман поднимался от травы, прятал беглеца. Я бежала. Пока видела его силуэт, старалась не отставать. Тщетно, воришка стремительно удалялся, а я окончательно потеряла его из виду, споткнувшись о корягу и кубарем покатившись по небольшому, но крутому склону.
Мне повезло, упала лицом вверх. Ветер тихонько покачивал ветви деревьев надо мной. Вокруг лес. Точной дороги назад я не помнила. Да и как вообще дойти до дороги? С неë я ушла, огибая кустарники и поваленные деревья, пока ещë надеялась вернуть сумку.
Смех, донëсшийся до моего слуха я определила не сразу. Ещë сложнее было осознать, что хохочу я. Кашляючи я смеялась над собой, а по вискам текли слëзы. Денег нет. Я заблудилась. И даже когда найду путь обратно, то оплата комнаты завершена. Меня не впустят.
Я села и огляделась, а спустя пару часов набрела на широкий тракт. Путников не было, а потому я брела в унылой тишине. Как надеялась, в правильном направлении. Вот только зачем мне теперь в Ардор? Непонятно.
– Хреново, – процедила я, добравшись до города.
Дома в нëм пусть и походили по стилю на Ардоровские, но явно принадлежали городу другому. Улицы мне были не знакомы. Я устало оглянулась на дорогу, привёдшую меня в неизвестный городок. Идти обратно желания не имелось. Хотелось сесть куда-нибудь и поесть. Ещë я хотела пить и спать. Главное, конечно, посидеть. Денег не было, только желание.
Я никогда не воровала, но в голову то и дело приходили позорные мысли, что Яна бы меня не осудила. Я с ужасом представила, как подруга, оказавшись в подобной ситуации, тащит с прилавка маленький кругляш сыра и ловко прячет его под одеждой, продолжая прогулку, словно так и надо. Нет, я так не сделаю, раздумывала я, стоя неподалëку от рядов местного базара. По нему прогуливались в основном женщины, неся плетëные корзины либо вязаные мешки-сумки. С некоторыми рядом шли мужчины, тогда покупки несли последние.
– О, привет! А я уж подумал, тебе материк не нравится.
– Привет, – обернувшись я улыбнулась встреченному Люку. – Даже не знаю, что ответить. А ты почему здесь?
– Так выходная ж неделя.
– Нет, – я развела руками, как бы указывая на то, что мы явно не в Ардоре. – Здесь.
– Так в Саэле воск дешевле, а моя матушка изготавливает свечи ароматные. Вот и закупается здесь. Обычно сама ездит, но в этот раз воспользовалась мной. Да только одному идти скучно, – он помолчал, надеясь, видно, что я предложу составить компанию, но не дождался. – А я тебя потом угощу?
Уголки моего рта разъехались в улыбке. Я согласно кивнула. Признаваться в том, что осталась без денег, не хотелось, а если Люк сам предлагал угостить, то не вижу смысла отказываться.
На его вопрос о том, почему я в Саэле, ответила, что до городка добрела от скуки, а сама, конечно, остановилась в Ардоре. Даже назвала «Кошку», ведь там комнату снимала. Так что под вечер в Ардор возвращалась без зазрения совести и с наполовину съеденным леденцом на палочке. Когда мы подходили к названному мной трактиру, Люк неожиданно пригласил меня к себе на обед. Он смущëнно покраснел и оправдался, что сладости были хороши, но вряд ли сойдут за здоровый перекус. И зачем мне переплачивать за непонятную пищу, когда он может предложить домашнюю за так? Так что очень скоро мы подходили к его дому, а за нами скрипела колëсами небольшая тележка, которую вëз Люк.
Нас встретили его родители. Мать тщательно проверила, что и сколько купил сын. Скользнула по мне неприветливым взглядом, но вслед за Люком и согласившимся мужем пригласила войти. Люк, кажется, не заметил материнской ко мне неприязни. Мальчишка сначала похвастал, как вкусно готовит его мать, а после решил, что лучшее знакомство всегда через связи, рассказал, что мой дядя один из преподавателей академии и добавил, что сама я учусь очень хорошо. Я правды не отрицала, но чувствовала себя неловко, словно меня оценивают.
– Ты тоже учишься на лекаря? – спросила мать Люка, накладывая мне заметно меньшую порцию жареной картошки, чем остальным сидящим за столом.
– Да, – я невольно осмотрелась, убедившись, что живут они далеко не бедно.
– И по какой линии ты приходишься Лукасу Агнусу? – спрашивает мать Люка раздумывая, видимо, заслуживаю ли я мяса.
– Дочь сестры.
Женщина улыбнулась, положив мне одну ложку подливы. Я нервно хихикнула, но притворилась, что закашлялась. Есть, отвечая про работу Лукаса и объясняя вздыхающей от притворного ужаса женщине, что имя рода у меня такое же как у дяди, получалось с трудом. Она всë никак не понимала, почему я не ношу имя рода моего отца. Я же безнадëжно поясняла, что понятия не имею кто он. Да, вот так. Нет, мама никогда не была замужем. Ну да, я без отца росла. Нет, он не умер до. Просто так получилось. О, спасибо, да, от добавки не откажусь. Нет, это не от недоедания, я всегда такая, сероватая. Это потому что смуглая и уставшая. Да, конечно, чудесно должно быть жить в таком роскошным домом. Нет, не жалею, что росла в приюте. Там чудесно, правда, здорово. Ага, да, конечно же очень поздно. Мне пора. Вы правы. «Обязательно никогда к вам больше не приду», – думала я, но улыбалась.
– Спасибо
