на диван и сложила руки на коленях. Ничего не трогать, ни о чëм плохом не думать, пока ещë чего не натворила.
Вскоре ко мне подошëл Люк. Он выглядел так, словно это не я испортила картину в его доме, а он в моëм. И голос его звучал тихо, сбиваясь.
– Понимаешь, – затянул юноша, – тут такое дело…
Я кивнула, мол всë нормально. Люк же извиняясь говорил о том, что одолжить мне денег никак не может. И на ночь остаться тоже не выйдет. Я согласно кивала и слушала парня, ощущая, как пальцы покалывает от сгущающейся энергии.
– Я разогрею тебе поесть, – сказала его мать и ушла в кухню.
И тогда Люк зашуршал карманами брюк. Он попросил меня протянуть ладони и высыпал на них немного денег.
– На билет не хватит, прости. И на то, чтобы переночевать где-то тоже. Зато если купишь в каком трактире еду попозже, то может сможешь просидеть за столиком до утра? Вряд ли они среди ночи проверяют, дремлют посетители или жуют.
Я улыбнулась Люку и шëпотом поблагодарила, пряча его карманные в своëм.
Пока мать Люка накладывала ему свежего наваристого супа, мне она положила полухолодную вчерашнюю еду. Уж не знаю, чем я так не понравилась его матери, но я молчала. В конце концов, мне позволили переждать дождь и дважды накормили. Во второй раз я даже ела тоже, что и семья Люка. Вероятно потому, что к тому времени вернулся его отец, а при нëм мать Люка вела себя добрее. Настолько добрее, что выпуская меня в надвигающуюся ночь, она вручила мне достаточно денег, чтобы оплатить где-то ночлег. И более того, женщина рассказала мне, как до этого места дойти. Люка к тому времени отправили в его комнату, так что провожали меня лишь его родители.
– Не пугайся, когда увидишь обычный домик. Да, это не постоялый двор, а сдают там не комнаты, а спальные места, но тебе же привычно, верно? – и это «верно» звучало так, словно за отрицание меня прибьют.
Поэтому, ошарашенная словами женщины и еë интонациями, я неловко согласилась. Я повернулась к выходу и зашагала прочь.
– Ты такая добрая, что помогаешь этой сироте, – сказал мужчина тихо.
– Как можно пройти мимо обездоленных? – спросила женщина.
Я скрипнула зубами и поспешила убраться от их дома как можно быстрее. Не уверена, что отправлюсь по полученному адресу, но куда-нибудь обязательно спрячусь. Темнота покрывающих небо туч мне не нравилась совсем.
Я долго ходила по городу, прижимая к груди книгу о перерождении дракона, а на плече у меня болтался мешочек со сменной одеждой. Теперь мне хватило бы денег на хороший плотный ужин и завтрак в придачу, но вот идти спать неизвестно куда, где непонятно сколько других путников, совсем не хотелось. И я всë ходила по городу, который, казалось, почти никогда не спит.
Спустя некоторое время, когда колени заболели от постоянной ходьбы, на землю пролились первые капли дождя. За ними ещë и ещë. Дождь лил всë отчаяннее, а ветер задувал сильнее. Я искала укрытие. Хоть какое-то, лишь бы спрятаться и не промокнуть насквозь.Прижимая книгу к груди, надеясь спасти тонкие страницы от воды, я пряталась под навесом на набережной. Здесь же стояли и другие неудачливые люди и стражи, которых дождь застал почти неожиданно. Всë же сложно было надеяться на успех, когда ранним вечером темно как ночью, а первые капли резко срываются с небес и звонко скачут по камушкам дорог. Я пряталась уже давно. Маленький мешочек с одеждой висел на плече, как когда-то сумка с деньгами. Ноги промокли, от луж навес не спасал. Ветер же, казалось, сговорился с дождëм. Он резкими порывами время от времени заносил холодные капли к нам, обдавая водой от плеч и ниже. Почерневшее море волновалось, шуршало разыгравшимися волнами. То и дело под навес забегали новые вымокшие, а какие-нибудь смельчаки, спрятав уши за воротами одежды, выбегали под дождь. И я понимала как первых, так и вторых. По всему было видно, поливать будет долго.
Я куталась в вымокшую одежду. Мешочек с одеждой казался таким ненужным, что хотелось его куда-нибудь положить и забыть. Только книгу выкидывать жалко. Я прижимала еë к себе и думала о том, чтобы тоже попытать удачу и найти другое более сухое и укромное место. Интересно, если зайти в какой-нибудь трактирчик и сесть подальше от входа, заметят, что я ничего не заказываю, а просто дремлю?
В короткие передышки, когда ветер дул не сильно, я медленно шла всë ближе к краю навеса. Шаг, ещë один.
– Девушка, вы забыли!
Я вздохнула, понимая, что кто-то захотел напомнить о мешочке с промокшей и отяжелевшей одеждой. Повернувшись, чтобы поблагодарить, замерла.
– Каиль? – удивлëнно произнесла я.
Нет. Юноша передо мной выглядел старше и чуток плотнее. Главным же отличием был второй глаз, светлый и так же внимательно, как и чëрный, глядящий на меня. Юноша отрицательно мотнул головой.
– Нет, но я его брат. Калеб. А вы?
– Дафна, – представилась я, забирая из его руки мешочек.
– Не стоит выходить под дождь. Простудитесь.
– И здесь простужусь.
– Лучше подождите, а после пойдëте, – он взял меня за руку, подозревая в желании ступить под капли. – Давайте я вас потом провожу. Только скажите: куда?
– А некуда.
Я слишком устала, чтобы что-то придумывать. Калеб удивлëнно переспросил как так? А я вдруг расплакалась и честно призналась этому воспитанному юноше в том, что меня ограбили, и где теперь жить я не знаю, а тем более не понимаю, как вернуться в академию. На это он лишь сказал, что теперь понятно, где я познакомилась с его братом.
– Не волнуйтесь.
– Не надо мне выкать.
– Хорошо. На улице я тебя не оставлю, Дафна. Не волнуйся.
Глядя на то, как я дрожу, Калеб снял с себя куртку и накинул на меня. Я не помню, когда ливень превратился в лëгкую морось. К тому моменту я замерзала и в одолженной куртке. Калеб каким-то чудом выглядел так, словно всë идëт как надо. Он подтолкнул меня под лопатки и повëл за собой. Он заранее извинялся и вслух размышлял, куда меня разместить.
– Гостевая больше напоминает кладовую, – улыбался чему-то молодой мужчина. – Мама устроила ремонт в комнате Агаты и всë из неë перетащила, а от помощи отказывается. Но место мы найдëм. Обязательно…
Я не запоминала дороги, послушно следуя за Калебом. И сама не заметила, как попала к нему домой. нет, домой к ним. К нему и Каилю, к их родителям. В доме мы оказались вдвоëм. Мужчина оставил меня в прихожей и быстро куда-то ушëл, зовя своих родственников.
– Никого, – подтвердил он, возвращаясь с полотенцем и протягивая его мне. – Это для волос.
После того как протëрла волосы, Калеб проводил меня в столовую. Сам
