одолжённая мамой Каиля. Она очень радовалась, когда я согласилась его надеть, а перед выходом закрутила мои волосы в неаккуратный пучок. Каилю женщина заколола чёлку широкой заколкой приговаривая:
– Пусть твоё личико хоть немного загорит! Бледный, как поганка.
Мы сидели на пригорке за городом и наблюдали, как волны бились о камни у берега. Лëгкий бриз приносил ароматы морских волн.
– Вроде море тоже, а выглядит иначе.
– Да? – Каиль для приличия всмотрелся в воду. – Не вижу никаких отличий. Что здесь, что на островах одна и та же синяя вода.
Мне нравилось, как море выглядело на побережье материка. Яркое и словно даже теплее. Так и хотелось разуться да пройтись по воде вдоль берега. Я мечтательно глядела на плавные волны, пока Каиль, словно прочитав мои мысли, вдруг не предложил спуститься к воде и поплавать.
Я закатала брюки и зашла в воду по колени. Кожа быстро привыкла к морской прохладе. И пока я топталась на одном месте, Каиль без предупреждения расстегнул свою рубашку и кинул в меня. Ткань накрыла моë лицо, а я вскрикнула и чуть не упала. Чудом устояла на ногах. Снимая и комкая рубашку, я хотела накричать на Каиля, но вдруг поняла, что на берегу юноши нет. Зато лежат его брюки. Друг же резво плыл вдоль берега, но на глубине больше моего роста.
Немного постояв с рубашкой, впитавшей запах миндаля и лимона, я с ней в охапку вышла на берег. Не зная, что делать, сидела возле брюк и обуви Каиля, глядя, как тот резвится в волнах.
Наплававшись, юноша вернулся ко мне. Он не смутился показаться мне лишь в исподнем. И спокойно натянул брюки поверх мокрых трусов, отчего те потемнели, повторяя контуры нижнего белья. Затем он набросил рубашку, но застëгивать не стал. И уселся рядом.
– Зря не поплавала.
– Мне не хочется.
– А есть? Я вот проголодался. Пойдëм, найдëм трактирчик и поедим. Угощаю!
– Ты мокрый!
– Высохну по пути, – Каиль пожал плечами.
Мы нашли небольшой трактирчик. Двухэтажный домик стоял на окраине городка. Рядом стойла для лошадей и доска с объявлениями, на которой среди прочего кто-то словно бы детским почерком написал, что Пешки самые крутые бойцы. Я споткнулась, вычитав это, так как название шайки было на слуху ещë с академии. Все про них знают, но никто не ловит.
– Чем же они так знамениты?
– Кто?
– Пешки.
– Ах, эти, – Каиль махнул рукой. – Они наëмники. Понимаешь? Не воришки. Самый настоящий отряд, только без лекаря.
– И их никто не запретит?
– Кто станет запрещать наëмников? – усмехнулся юноша, придерживая для меня дверь на входе. – Они никого не грабят. Работу свою делают исправно. Да ещë и на аренах регулярно сражаются. Калеб вот любитель поглядеть на такие бои.
– А пускают туда только взрослых, – кивнула я своим воспоминаниям и понимая, что Яну найти в том заведении, возле которого меня ограбили, не могла.
– Меня впускают, – похвастал Каиль.
Я оглядела его с ног до головы. Высокий, а когда умеет, то и взгляд тëмного глаза совсем взрослый. И даже умеет быть галантным, если захочет. Вот отодвинул мне стул, чтобы села, подал меню и терпеливо подождал, когда выберу. В итоге на двоих мы заказали салатик мне, уху ему и красный чай для обоих. Сели мы возле стены, я спиной к залу. Но интересно же, и я частенько оборачивалась, чтобы разглядеть это милое место. Светлые стены и потолок приятно контрастировали с тëмным полом. Через высокие и широкие окна внутрь попадало много солнечного света, отчего мягкий свет потолочных ламп казался ненужным.
– Надо было тебе к стене садиться. Так и шею свернëшь, – веселился Каиль.
Какое-то время мы молча уплетали еду, пока я не отвлеклась сначала на плач малыша, а потом на его же смех. Вполоборота я наблюдала, как молодая мама, выводя в воздухе пальцем круг, создавала такой же из воды. Малыш смотрел на это чудо и радостно хлопал в ладоши.
– О чëм задумалась? – спросил Каиль, с улыбкой наблюдая за мной.
– Хочу научиться управлять силой.
– Ещë успеешь.
– Хочу сейчас, – упëрто ответила я.
Юноша улыбнулся шире, сдерживая смех. Я опустила взгляд и закусила изнутри щеку, боясь покраснеть.
– Я думаю, для первого года ты управляешь прекрасно. Нет, я серьëзно, Стрекоза. Ты молодец. Не торопись.
– Сказал тот, кого обучали с детства.
– Вот именно! – он шутливо ткнул кончиком пальца мой нос. – Я как-то чуть не сжëг дом, а ещë спалил волосы маме. Ты даже не представляешь, сколько у меня бывало промахов! А ты вот очень хорошо управляешься. И учишься быстрее моего.
Мы мило беседовали, а после еды вновь отправились гулять. Каиль шëл совсем рядом со мной, иногда задевая своими пальцами мою руку. Случайно, конечно, но каждый раз по мне пробегались мурашки.
– Замëрзла? – заботливо спросил юноша. – Можем пойти домой.
Он развернулся без предупреждения, видимо, чтобы вернуться, нам следовало пойти совсем в другую сторону. Я не ожидала смены направления и ткнулась ему в грудь. Каиль сдавленно рассмеялся. Я зарделась. Его руки вдруг опустились на мои плечи. На мгновенье я задержала дыхание, а парень вдруг развернул меня и сказал:
– Туда.
Он обогнул меня и пошëл вперëд, не глядя, поспеваю ли следом.
В ту ночь мне было неловко выходить из ванной в рубашке Каиля. Я долго сидела на холодном бортике, набираясь смелости добежать до комнаты. Хотелось спрятаться под одеялом до того, как кто-либо успеет меня заметить. Я прислушалась. В коридоре стояла тишина. Голоса доносились из кухни. Кажется, Каиль тоже был там, спорил с Калебом. Их мать, вероятно, уже поднялась к себе. Я надавила на ручку двери и шмыгнула в коридор так быстро, как могла. Бегом поднялась на второй этаж и проскочила в комнату. Привычно забралась в постель и с головой окунулась под одеяло. Дышать было тяжело как после бега. Я зажмурилась и ждала. Каиль не поднимался.
Не знаю, сколько времени прошло, но успокоиться я успела. Голова слегка шла кругом, потому я высунула еë из-под одеяла и просто отвернулась к стене, не открывая глаз. Дверь в комнату скрипнула. Каиль тихонько позвал меня по имени, но не дождавшись ответа, потушил свет и лëг на матрас, лежащий на полу.
В тишине и без света я почти заснула, когда в полудрëме кровать слегка прогнулась за моей спиной. И, похоже, я даже проснулась, потому как почувствовала, как одеяло возвращается на меня. Каиль тихонько укрывал меня по самый подбородок. Я не открывала глаз, боясь выдать своë пробуждение.
– Стрекоза, – шëпот над ухом принëс мне тепло его дыхания.
Сердце казалось стучит слишком громко, но юноша не обратил внимания. Он всë также медленно и спокойно убрал волосы с моего лица. Погладил костяшками пальцев по щеке и шëпотом пожелал ласковых снов. Я же дышала ровно, или старалась.
