ее за предплечья. Они не позволили ей совсем упасть на траву и помогли встать на ноги, вернув равновесие. Когда опасность падения миновала, она вырвалась из его хватки и отошла от него. Пламя стыда жадно пожирало ее щеки.
– Полагаю, я должна извиниться, лерен Анатчиш, – промолвила она, опустив взгляд на платье и разглаживая несуществующие складки. – Я перепутала вас с кем-то другим.
Губы наследника А. слегка тронула улыбка. Нет, он даже не пытался скрыть свое наслаждение, лицезрея ее позор. Когда Келани увидела насмешку и веселье, переполнявшие его глаза, она вытянула шею. Любые следы добросердечности покинули ее лицо и речь, но она чувствовала, что должна была следовать протоколу.
– Спасибо за помощь и понимание, – мрачно добавила она.
К. кивнула головой, чтобы дать понять, что закончила этот разговор.
– Я боялся, что вы можете сломать себе что-нибудь, – сказал он несколько саркастично и покачал головой в знак согласия.
Келани сжала зубы, но ничего не ответила. Он уже согласился с окончанием их встречи, кивнув. Так что, не желая проявить неуважения к нему, она решила проигнорировать его шпильку и поскорее убраться оттуда. Келани прошла мимо него.
– Всегда приятно помочь самым слабым, – сказал он, провожая ее взглядом.
Келани не могла не остановиться. Она обернулась. И взглянула на него.
Она могла бы ответить. Сказать, что не нуждалась в его помощи и просто пыталась быть обходительной, что ей нечего стыдиться и что он может только мечтать быть на ее месте, носить ее фамилию и имя, принадлежать к сильной и уважаемой семье победителя Арены.
Что было у семейства Анатчиш? Что отличало его от других? Они были потомками одного из восьми завоевателей, великого бойца Эребуса Анатчиша. Но это было слишком давно. Их освещали лучи былой славы, которые блекли с каждым днем. Род Анатчиш мог исчезнуть за одну ночь, и никто не стал бы переживать. Возможно, никто даже не заметил бы их отсутствия.
Кевалайн не были слабыми. Как и розы. Они были красивыми и нежными, настолько хрупкими внешне, что некоторые забывали, что у них есть шипы.
Келани воздержалась от того, чтобы произнести вслух мысли, которые пронеслись в ее голове. Она натянула одну из своих самых фальшивых улыбок и повернулась спиной, чтобы покончить с этим театром. Она жаждала побыстрее избавиться от самонадеянного лерена. Она не хотела, чтобы кто-нибудь видел их вместе. Это могло серьезно повлиять на ее репутацию. Кроме того, ей нужно было изменить место встречи и предупредить Сета. Они не могли быть замечены там второй раз, потому что Асерет Анатчиш уже подозревал, что должно было произойти после того, как она бросилась незнакомцу на шею. Она не могла рисковать
И тут какая-то сила потащила ее во мрак. Келани притворилась, что сопротивляется, выставив руки. Она надеялась, что ее охранники не далеко, но она была достаточно убедительна, когда приказывала гвардейцам держаться подальше от лабиринта. Не обученные самообороне наследники не имели таких привилегий в плане личной свободы.
– Вы не передумали, лереса Кевалайн?
Звук знакомого голоса заставил ее расслабиться. Она охотно позволила загнать себя в угол. К. узнала фигуру и черты лица. На этот раз глаза, которые будто дрожали от собственной темноты, были именно теми, что она так давно ждала.
– Нет ничего более далекого от истины, лерен Станкевичус, – произнесла она с улыбкой.
Он провел рукой по ее щеке, от уха до подбородка. Его прикосновения были мягкими и теплыми. По ее коже побежали мурашки, хотя он просто смотрел ей в глаза.
– Пойдем, – сказал он спустя несколько секунд.
Он схватил ее за руку и повел за собой.
Сет пробирался вглубь этого узкого и неизвестного ответвления лабиринта. Там был тупик, крошечное укрытие с фонтаном, до которого едва доходил благосклонный лунный свет. Какая-то птица плескалась в чаше фонтана, которую держали на плечах фигуры, изображавшие детей. Поверхность воды была затянута зеленой пленкой, похожей на спекшуюся пенку молока, а значит, это место посещалось крайне редко. Вероятно, никто, кроме каменных тел, не нарушал его покой. Они, казалось, были одеты в чудесные изумрудные одеяния из мха.
Сет повернулся лицом к ней и позволил своему телу стать стеной, на которую она могла бы опереться. Он обнял ее за талию, чтобы не дать отстраниться. Она обхватила его за плечи.
– Я уже говорил тебе, какая ты сегодня красивая? – поинтересовался он, подняв бровь. Она покачала головой, не в силах скрыть улыбку. – Ты выглядишь прекрасно, – заявил он. – Ты всегда прекрасна.
Он приблизил свое лицо к ее лицу. Келани дала своим губам растаять в его прикосновении. Поцелуй Сета был сладким и нежным. Движения его рта и языка были мягкими и обволакивающими. Они стремились насладиться друг другом с каждым прикосновением.
– Вы тоже на высоте, лерен Станкевичус, – подытожила она, когда он дал ей немного передохнуть.
– Ты думаешь, что я красивый? – спросил он, изогнув лукаво бровь и прикусывая губу.
– Если бы я так не считала, то не стала бы вести себя так и нарушать правила ради вас, – поделилась она шутливо, но не переставая соблюдать этикет, хотя было понятно, что они близки не только физически.
– Ммм… – он приблизил рот к ее уху и кончиками пальцев пробежался по позвоночнику. – Это вы считаете бесстыдным, лереса Кевалайн? – спросил он, передвигая пальцы вверх. Рука дошла до ее затылка и застыла над меткой. Лерен поцеловал ее в шею.
– Я говорю о том, что подумают люди. И так будет, пока наш союз по закону не одобрят.
Сет отстранился, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, терпеливо сжав губы. Она повторила его движение, зная, о чем он думает.
– Вы слышали, что сказал мой отец. Это только вопрос времени, нужно дождаться, когда моя сестра присоединится к роду Пемондарк. Так что уже через несколько дней все узнают, о ком все мои мысли.
Взгляд Келани задержался на знаке, что переливался на его жакете, – чудовище, вокруг которого волновалась вода буквой «С». Ее пальцы пробежались по его кромке. Очень скоро он станет и ее символом. Зеленый – ее цветом. Живые Воды – домом. Станкевичус – именем, даже если она никогда не носила его, потому что теперь она будет верна лишь секиру. Сету.
– Я до сих пор не могу поверить, – призналась она, – в то, что это наконец случится.
– Что ж, настало время поверить, – сказал он, прислонившись лбом к ней и прислушиваясь к ее дыханию, – потому что я намереваюсь раструбить об этом всем, как только получу позволение отца, и тогда ты будешь без сомнений
