Союзы скрепляются уважением к обычаям и убеждениям других. Не думаете ли вы, что пора покончить с этим абсурдным соперничеством?
– Скажи это отцу, – отвергла его предложение Кирстин. – Мы будем и впредь уважать наши вкусы.
– Так и будет, – поддержала ее Келани, а потом пожала плечами в ответ на мольбу в глазах брата. Лереса с радостью следовала всем советам и урокам Кигана, однако не желала жертвовать своим желудком.
– За твое здоровье, – Хиранель махнул бокалом, указывая на свою дочь, и наконец поднял его ко рту. Другие проделали то же, выкрикивая наилучшие пожелания.
– За ваше здоровье, – Киган посвятил им этот тост перед тем, как поцеловать ободок хрустального бокала.
Официанты снова размахивали подносами, пытаясь схватить пустые бокалы и протянуть в освободившиеся руки новые.
Кевалайны отпили по глотку. Киган едва попробовал эликсир рода Х.
Всеобщее возбуждение нарастало, и если бы гости продолжили в том же духе, результат был бы непредсказуемым. К счастью, гвардия готова была сдержать беспредел не обученных этикету людей. Кто-то уже осмелился положить руку на плечо другому под предлогом пьянящей радости.
Шум, вызванный скольжением стула по паркету на возвышении, привлек внимание уже оживленного секира Х. Петр Пемондарк встал. Он оглянулся на сидящего рядом секира. Сават Станкевичус почти незаметно кивнул ему в ответ.
– Поскольку мы все уже собрались здесь, я хотел бы подгадать момент, чтобы поделиться столь же великолепной новостью, касающейся моего рода, – объявил он, обращаясь к хозяину и пряча требование в незначительной просьбе. Отказ Хиранеля не остановил бы его. Но он также знал, что Херальдум не посмеет прервать его.
Лицо Хиранеля потеряло отчасти выражение благолепия, это был его момент, и кто-то хотел украсть его. Яростная улыбка Кевалайна словно обожгла его зрачки. Никто не отнимет у него славу, все присутствующие собрались, чтобы почтить его Имя, другие дома были лишь гостями. Никто не видел, чтобы он колебался, Хиранель был уверен в том, что он делает, и хотел, чтобы другие знали, что ему наплевать. Он с радостью улыбался своему гостю.
– Конечно, – дал он согласие.
Петр приправил неестественной помпезностью каждое из своих движений. Он позволил своим цепям, кольцам и камням мерцать, подпитывая молчаливое ожидание толпы, пока не обошел стол по кругу и не встал спереди. Херальдум наклонился, чтобы предоставить пространство и лавры, которых требовал Пемондарк.
– Секиры, – назвал он их, сопровождая титул взмахом блестящей руки, – лерены, – он повернулся, – лересы, – пауза, – и так далее, – П. положил кончики пальцев прямо на сердце. – Я также хочу поведать вам о неком союзе. Союзе двух великих Имен, обещающем великие свершения. Я рад сообщить вам о браке моего сына, Падена Пемондарка, наследника моего Имени… – он протянул руку к нему и встряхнул его, чтобы приободрить. – Давай, Паден, иди сюда, – приказал он.
Паден послушался отца, но не без обычного для него сопротивления. Он позволял себе все, что не сулило ему выговора: Паден едва волочил ноги. То, что другие могли принять за неспешную походку, соответствующую театральному поведению его рода (они всегда стремились привлечь больше взглядов и отнять больше времени), в этот раз означало показной бунт и в то же время обреченность.
Петр сцепил пальцы с пальцами сына и поднял единый кулак вверх.
– Падена Пемондарка, – он повторил, и эхо его голоса ударилось о стены, – лерена, наследника моего Имени, с очаровательной… – он снова всплеснул руками. Келани Кевалайн задержала дыхание, увидев, на кого он показывал. Взгляды приближенных заметались, как рябь на водной глади, – Соранией Станкевичус, лересой своего Имени.
Келани выдохнула.
Сорания Станкевичус осталась на месте, со сжатыми кулаками. Ее взгляд был прикован к секиру, только что произнесшему ее имя. Платиново-белые волосы падали на плечи, подчеркивая метку рода и полное ярости лицо.
Было необычно, что одна из Имен прятала метку. Она была знаком гордости, доказательством того, что ты потомок великого бойца и освободителя, в ее случае Ислорая Станкевичуса.
Те, у кого ее пока не было, мечтали поскорее достичь тринадцатилетия, чтобы получить метку, а те, кто уже ходил с ней, носили ее с достоинством. Именно поэтому прически лересы и лерена тщательно продумывались так, чтобы ни одна прядь не мешала видеть вытатуировванную на затылке букву. У Станкевичусов тем более не было причин скрывать ее.
Сават Станкевичус заскрипел стулом, и поднялся, облокотившись на стол. Свет мерцал в его покрытых лаком белых волосах, которые тщательно липли к коже головы, как будто образуя с ней единое целое. Сорания посмотрела в другую сторону. Отец взглядом бросал ей вызов, но именно его повелительный тон заставил ее ответить на него.
– Сорания, дочь, – он назвал ее имя с ложной нежностью. – Тебе не нужно мое разрешение, чтобы подняться и взять за руку будущего мужа. В конце концов, через несколько дней ты будешь принадлежать уже его роду.
Сорания вытерпела еще несколько секунд, пока наконец не опустила взгляд.
– Чувствуй себя членом нашей семьи, – пригласил ее секир Пемондарк на помост.
С. величественно встряхнул серебристыми волосами, чтобы откинуть их за плечи, и вытянул шею, в конечном итоге заставляя ее проделать тот же путь, что и наследник П. Ее каблуки стучали по плитке, будто пригвождая ее к земле с каждым шагом и заставляя пол дрожать. Она встала рядом с ним, даже не удостоив взглядом кого-либо из П. Толпа и не заметила этого, так как очевидцы сами будто стреляли в них ядовитыми стрелами.
Паден искоса наблюдал за ней. Петр Пемондарк стоял между ними.
– А теперь давайте выпьем за этот чудесный союз, который заключат достойные преемники моего Имени, – подытожил Петр, внезапно взяв за руки обоих потомков и насильственно соединив их. Кольца Падена, слишком простые по сравнению с кольцами его отца, отпечатались на бледной коже С. Лицо лересы ничуть не изменилось.
Аплодисменты снова заполнили зал. Кент Кевалайн поднялся со стула, чтобы поддержать овации. Херальдуму слышались вместо хлопков ладоней удары молотков, бьющих по ушам. Теперь торжество вращалось вокруг П. Даже безымянные подданные были вне себя от радости из-за того, что принимают участие в таком событии. Когда все закончится, он напомнит им, кто их секир и кому они обязаны подчиняться.
Келани не сдерживала эмоций, ее аплодисменты никогда не были столь искренними. Она мало заботилась о нюансах этого союза. Единственной мыслью в ее голове было то, что следующая помолвка будет ее. С Сетом.
Сестра ущипнула К. за предплечье. От этого она заулыбалась еще больше и продолжила пить уже из нового бокала, который сжимала в руке.
5
Сад Херальдумов
