Россия, однако, ни разу не пошла навстречу нашим предложениям в духе примирения и умышленными проволочками старалась затянуть улаживание этого вопроса. Заявляя о своем желании поддерживать мир, она, с другой стороны, усердно готовилась к войне на море и суше, стараясь таким образом выполнить свои эгоистические планы.
Мы никоим образом не можем поверить тому, что Россия с самого начала переговоров была воодушевлена серьезным и искренним желанием мира. Она отклонила предложения нашего правительства. Независимость Кореи в опасности. Это угрожает жизненным интересам нашей империи.
Нам не удалось обеспечить мир путем переговоров. Теперь нам остается обратиться к оружию.
Наше искреннее желание, чтобы преданностью и храбростью наших верных подданных был бы скоро восстановлен вечный мир и сохранена слава нашей Империи».
Официальная церемония объявления войны России в Японии проходила более скромно и сдержанно. 29 января в залах императорского дворца в Токио были совершены богослужения и зачитан в присутствии собравшихся императорский манифест об объявлении войны России. Одновременно обер-гофмаршал принц Инакура Томосада по поручению императора отправился в особо почитаемый храм Исе, где принял участие в богослужении и совершил поклонение гробницам, в которых покоились останки основателя правящей династии, а также императора Комея — отца нынешнего микадо. Так началась Русско-японская война.
Выдающийся российский общественный деятель начала XX в., редактор газеты «Новое время» Алексей Сергеевич Суворин так описывал день объявления войны: «Движение в Петербурге необыкновенное весь день. На площади перед Зимним дворцом масса народа. В окне увидели государя, проходившего по залам. Поднимается "ура" приветствующее его с той любовью, которая и надеется, и верит, и непоколебимо хочет верить, что жива Россия, жив русский народ. С той любовью, которая горяча не в дни только торжества, но и в дни печали, которую испытывает вместе с народом государь. Она, эта любовь, хочет утешить, хочет крикнуть, что силен русский народ, сильны и мужественны наша армия и флот. Эта любовь утешающая, готовая плакать и молиться, готовая и на все жертвы, как трогательна эта любовь и как много она заслужила!
Нужны люди большого таланта и энергии, испытанные, имеющие имя, внушающие веру в себя. Как это важно всегда, и как это важно в настоящее время. Такие люди были у нас, они есть у нас и будут. В них говорит крепкая душа. Та великая собирательная русская душа, которая создала Россию и которая никогда не теряла бодрости духа и разума.
Будем помнить, что за сегодняшним днем стоит более тысячи лет русской истории, в течение которой бывали не только дни, но и целые годы гораздо более ужасные, но Россия жила, живет и будет жить…» В этот день российский император заявил министру иностранных дел В. Н. Ламсдорфу, что война будет вестись до победного конца, «так, чтобы она (Япония. — Б. С.) не могла больше иметь ни армии, ни флота».
Нападение японского флота застало Россию врасплох. Однако, несмотря на серьезные потери, русский флот сохранил боеспособность и представлял грозную военную силу. Началась переброска воинских частей на Дальний Восток. Военные действия на суше начались 18 апреля. Командующим русскими войсками Маньчжурской армии на Дальнем Востоке с началом военных действий был назначен военный министр А. Н. Куропаткин. Командующим Тихоокеанской эскадрой русского военного флота стал талантливый флотоводец вице-адмирал С. О. Макаров. Главнокомандующим всеми вооруженными силами на Дальнем Востоке оставался наместник царя на Дальнем Востоке адмирал Е. А. Алексеев.
Япония с самого начала войны обеспечила стратегическую внезапность и сумела захватить инициативу в боевых действиях. В этих условиях резко обострилась тайная война спецслужб противоборствующих сторон. Полковник Акаси прочно обосновался в Швеции, в Стокгольме, и оттуда продолжал руководить подрывной деятельностью против России. В частности, ему удалось удачно разместить японские военные заказы в Швеции, Англии и Германии. Русская военная разведка своевременно информировала Главный штаб русской армии об этом. Так, в частности, военный агент в Стокгольме полковник А. М. Алексеев докладывал, что «для Японии спешно изготовляются гильзы для скорострельной артиллерии на Бофорском заводе в Швеции и что эти гильзы грузятся в Гетеборге». Военный агент в Германии полковник В. Н. Щебеко информировал о крупном артиллерийском заказе японского правительства на заводе Круппа в Эссене. 24 ноября он срочно телеграфировал из Берлина следующее: «Завтра пароходом гамбург-американской линии "Самбия" пойдет из Гамбурга японский груз в 326 полевых, 93 горных орудия и много стальных плит…» На основании этих сведений русское министерство иностранных дел выразило протест министерству иностранных дел Германии. Назревал большой политический скандал в отношениях между Германией и Россией. В дело пришлось вмешаться самому германскому императору Вильгельму II, который в письме Николаю II доказывал, что Германия помогает исключительно России, а инцидент с «Самбией» относил к разряду слухов, которые распространяли английские и французские агенты. «Я посоветовал бы поменьше верить им и сверх того дать им пинка, чтобы они слетели в Неву…» — заканчивал свое письмо германский император. Известно, что более протест Россией не возобновлялся.
В официальной переписке того времени военные грузы и стратегическое сырье, переправляемые из европейских стран в Японию, именовались «японской контрабандой». Главный Морской штаб своевременно получал информацию о выходе судов и предполагаемых маршрутах следования. Однако из-за недостаточности сил и средств была предпринята единственная попытка перехвата парохода «Симбия» с военно-стратегическими грузами для Японии. Дело в том, что практически весь военно-морской флот России в составе 2-й Тихоокеанской эскадры под командованием вице-адмирала 3. П. Рожественского и эскадры Черноморского флота под командованием вице-адмирала В. П. Безобразова находился у Западного побережья Африки. Это было хорошо известно за границей, и поэтому пароход «Самбия» пошел не Магеллановым проливом, как считали русские флотоводцы, а Суэцким каналом и не был перехвачен. В дальнейшем на все уведомления Главного штаба о выходивших судах с японской контрабандой начальник Главного Морского штаба сообщал, что ввиду отсутствия необходимых сил и средств «контрабанда эта может быть задержана лишь у берегов Японии по распоряжению командующего флота Тихого океана, если представится к тому возможность».
Летом 1904 г. операция по перехвату военной контрабанды была проведена Владивостокским отрядом крейсеров. Она проводилась на неприятельских коммуникациях, с целью на время прервать сообщение тихоокеанских портов противника с Желтым морем. По приказу Главнокомандующего вооруженными силами Российской империи адмирала Е. И. Алексеева в море вышли броненосные крейсера «Россия», «Громобой» и «Рюрик». 21 июня был задержан германский транспортный пароход «Аравия».
При досмотре выяснилось, что он вез военную «контрабанду» в японский порт Иокогаму из США. Через день 23 июня у входа в Токийский залив был остановлен английский пароход «Найт Ком-мандер», который шел из Нью-Йорка в Японию с военным грузом. Поскольку на британском транспорте была острая проблема с топливом, практически не оставалось угля, чтобы дойти до Владивостока, он был потоплен.
В ходе этой набеговой операции русские крейсера уничтожили несколько японских транспортных шхун, германский пароход «Tea» с военным грузом для Японии и захватили английский пароход «Калхас». В Японии поднялась тревога. Владивостокскому отряду крейсеров не удалось перерезать коммуникации, по которым шла перевозка войск и снаряжения на материк и под осажденный Порт-Артур. Однако сам факт появления русских крейсеров вблизи японской столицы всколыхнул морские державы. В американских и английских торговых кругах началась паника. Самые крупные пароходные компании мира немедленно прекратили рейсы в Японию и разорвали с ней уже подписанные контракты. В результате Япония, как воюющее государство, не получила вовремя многие военные грузы, заказанные в США и странах Западной Европы. Это особенно сказалось на завершающем этапе войны в 1905 г. и повлияло на позицию японского правительства при заключении Портсмутского мира.
К этому времени к активным действиям перешло и Разведочное отделение. В. Н. Лавров получил информацию о попытке Акаси восстановить связи со своей агентурой в Петербурге и принял решение о задержании ротмистра Ивкова. 26 февраля 1904 г. он был под благовидным предлогом приглашен в Санкт-Петербургское охранное отделение, где ему было предъявлено обвинение в государственной измене. После ареста на допросах под давлением неопровержимых улик Ивков признал себя виновным, показав при этом, что «он передавал Акаси и Тано сведения военного характера, частью из мобилизационного плана, частью составленные по случайным данным и собственному соображению…».
