Алиев — распространенная в Азербайджане фамилия. И среди первых чекистов был рабочий — большевик Баба Али Елдаш оглы Алиев. Свое боевое крещение он получил во время бакинской забастовки 1907 года. Тогда царская полиция натравила на рабочих наемных бандитов. Городской комитет РСДРП направил на помощь рабочим своих мусульманских товарищей. Среди них был и Баба Алиев. После революции он стал чекистом.
Немало славных людей с полной верой в народное дело шли в ЧК — азербайджанцы и русские, армяне, грузины, украинцы, — да ведь в Баку были все национальности. Через многие годы в Азербайджане помнили заместителя председателя и начальника оперативного отдела Азербайджанской ЧК Габеркорна.
В одной из своих записок Сергей Миронович Киров, уже работая в Ленинграде, так характеризовал товарища, немца по национальности: «Предъявитель сей бумажки тов. Габеркорн — старый член партии, хороший работник, работал по линии прокуратуры и т. д. на Кавказе — Баку — Тифлисе… Повторяю — хороший работник».
В Баку, как и в Москве, есть свой Дом на набережной. В Москве это мрачноватое здание — жилой дом, о котором рассказывается в одноименной повести Юрия Трифонова. Большинство тех, кто жил некогда в престижном доме с видом на Кремль, стали в тридцатые-сороковые годы жертвами репрессий.
Бакинцы Домом на набережной называли здание КГБ, где почти четверть века работал Гейдар Алиев. Но еще прежде, чем он пришел туда, недобрая ходила о том доме молва. Система государственной безопасности, необходимая любой стране, жестоко подавляя инакомыслие, не раз скатывалась до репрессий. Об этом рассказано во множестве публикаций, в рассекреченных документах и мемуарах. Азербайджан, конечно, не был исключением.
В 1956 году в Баку проходил открытый судебный процесс. Судили лиц, виновных в репрессиях в Азербайджане в 1937–1938 годах. Процесс называли открытым, но заходили в зал, как вспоминал Гейдар Алиевич, «лишь по определенным пропускам». У него, начальника отдела контрразведки (назначили в конце 1953 года), такой пропуск был. Звучали на суде страшные в своей откровенности признания, оглашались документы, скрытые до поры до времени в архивах. Потом их снова припрятали. Мол, сколько можно долдонить об одном и том же?! А люди хотели узнать правду, восстановить все имена неправедно осужденных, замученных родных и близких. Хватило бы тогда мудрости и мужества разобраться во всех делах, не гуляли бы по сей день мифы о десятках миллионов погибших в лагерях…
На памятном декабрьском собрании на исходе 1980 года и Гейдар Алиев не мог сказать всего, что было у него на душе. Должны были пройти годы…
15 июля 1997 года, Баку
— В то время, как молодой специалист, занимаясь архивными материалами, в частности, материалами 1937–1938 годов, последующего периода, я задавал себе вопрос: кто были эти антисоветские, националистические группы, пытающиеся свергнуть советскую власть? Часть из них была арестована или же расстреляна и погибла в далекой Сибири. Однако другая часть не была арестована. Но в архивных материалах их имена были в списке тех, кто являлся членами антисоветских националистических групп, отрядов, организаций. Тогда я подумал: если они были членами антисоветских, антиреволюционных организаций, то почему они на свободе? А если они не являются таковыми, то почему их имена здесь? Было столько выдуманных, несправедливых дел, что трудно было разобраться в них.
Эти слова похожи на дневниковую запись, на горькую исповедь человека, который столкнулся с огромной несправедливостью и пытается разобраться в клубке противоречий, в причинах и следствиях. Так и было… Как Президент Гейдар Алиев пытался разобраться — только не наедине с собой, а вместе со слушателями-сотрудниками органов национальной безопасности Азербайджана. В 1997 году своим указом он объявил 28 марта Днем профессионального праздника сотрудников органов национальной безопасности Азербайджанской Республики. Именно в этот день в 1919 году были созданы органы безопасности независимой АДР. И теперь, в День профессионального праздника он обращался к коллегам, сотрудникам органов национальной безопасности, «людям этой профессии, являющейся для меня с юных лет очень дорогой и интересной». Размышлял вслух, открывая свое сердце, призывая их к соразмышлению и к действию.
— Одной из самых больших ошибок бывшего НКВД было то, что большинство работавших там людей имели очень ограниченное мышление. Кроме дисциплины, их ничего больше не интересовало. Большинство из них были далеки от культуры, литературы. Люди, не знающие хорошо литературу, культуру, музыку, историю, не могут быть профессиональными работниками безопасности. Знаете, работник безопасности — это не просто работник сыска. Он должен обладать высокой культурой, должен уметь общаться и с поэтом, и с композитором, и с писателем, и с ученым, и с простым гражданином. В противном случае он не сможет отделить белое от черного, плохое от хорошего, ошибку от преступления.
…В 1950 году молодой чекист Гейдар Алиев попытался найти материалы по делу выдающегося азербайджанского писателя и ученого Салмана Мумтаза. Один из старых сотрудников НКВД сказал ему, что видел, как во внутреннем дворе, там, кстати, была и тюрьма, охранники сжигали книги из библиотек Салмана Мумтаза и Гусейна Джавида. Остановить это варварство он не мог.
— Конечно, — продолжал Гейдар Алиевич, — откуда могли знать эти люди, что представляют собой эти редчайшие книги, имевшиеся у Салмана Мумтаза… Могли дойти до уровня Гусейна Джавида, Ахмеда Джавада, Микаила Мушвига те, кто вел по их делу следствие? Нет! Потому что большинство из них были неграмотными…
Вы знаете, я вспоминаю об этом еще и потому, что иногда встречаются и наши современники с очень ограниченным мышлением, бывают очень грубы, далеки от культуры. Считают, что занимают высокую должность, и это дает им все. Однако должность ничего не дает человеку, всего-навсего дает полномочие. А все остальное зависит от его ума, знаний, культуры. Если все это есть, то он сможет использовать должностные полномочия в интересах государства. Если нет, то не сможет, просто искалечит людей.
Такие граждане «с очень ограниченным мышлением» то и дело предлагали председателю КГБ республики, а после первому секретарю ЦК поприжать диссидентов, арестовать поэта, а еще кого-то послать туда, куда Макар телят не гонял… Алиев не позволил этого сделать. Он прикрыл от гонений многих талантливых людей, которыми сегодня гордится Азербайджан.
Вспомним, с каким рвением в те же годы боролись с диссидентами в Москве и Ленинграде, с «националистами» — в Киеве… Можно только пожалеть, что у талантливого поэта Василя Симоненко, к примеру, не нашлось такого защитника и товарища, как у его азербайджанских коллег. Там творцов, даже Олеся Гончара, заставляли шагать в ногу, здесь — пытались разобраться в их взглядах, дружески подсказать, посоветовать…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
