Читаем без скачивания Числа. Трилогия (сборник) - Рейчел Уорд

Мы тащились по этой дороге добрую половину утра, а потом я встала и бросила оба пакета. Поднесла руки к глазам, посмотрела на ладони: они были ярко-красными, исчерченными толстыми белыми полосами там, где ручки пакетов врезались в кожу. Жук шагал себе, ему было по фигу. Можно подумать, он слушает музыку: шлепает себе под какой-то свой внутренний ритм, трясет головой, подскакивает на каждом шаге – только никакой музыки он не слушал, разве что она звучала у него в голове. Через несколько секунд до него доперло, что я отстала, и он обернулся:

– Ты чего?

– Не могу больше. Выдохлась. Можно передохнуть?

Жук глянул на часы:

– Мы идем ровно шесть минут. Если вернуться вон к тому повороту, снова увидим машину.

Я пнула один из пакетов:

– Я не могу! Не люблю я ходить пешком!

– Мы же с тобой часами шлялись по Лондону, вдоль канала, по улицам. По много миль проходили, чел. Ты можешь.

– Ну, так то Лондон, цивилизация. Там тротуары, асфальт. А тут? Нога болит. И чертов пакет по колену колотит, а руки – вон, погляди!

Я протянула ему ладони.

– Послушай, – сказал Жук, не заводясь, – нам нужно как можно быстрее уйти подальше от машины и где-нибудь спрятаться. Предлагаю пройти по этой дороге час, посмотреть, куда она ведет.

– Ты что, не слышал? Я НЕ МОГУ!!! – От ярости у меня вырвался вопль, возможно, я даже затопала ногами. Потом схватила один пакет обеими руками и отшвырнула прочь. Он описал в воздухе плавную дугу и приземлился прямо на живую изгородь, метрах в двух над землей.

Жук метнулся ко мне, зажал мне рот рукой.

– Ш-ш-ш! Балда, они же сейчас все сюда сбегутся!

В глазах у него плясали чертики, рот растянулся в улыбке. Он надо мной смеялся.

Смеялся.

Надо мной.

Он.

Я прямо с катушек слетела – замахала ногами и кулаками, заверещала как ненормальная:

– Только попробуй надо мной прикалываться! Только…

Вместо того чтобы отступить или дать мне сдачи, он обхватил меня сразу и руками и ногами, будто бы спеленал, и прижал к себе. Руки у меня оказались притиснуты к бокам, ногами было не пошевельнуть. Он держал меня крепко-крепко, лицом я уткнулась в его вонючую подмышку, и он будто бы выдавил из меня всю ярость. Я чувствовала, как она уходит, как тело мое обмякает. Жук положил подбородок мне на голову, и вот так мы и стояли, просто дыша.

– Успокоилась? – спросил он через некоторое время.

– Нет.

Хотя я успокоилась, по крайней мере, мне полегчало.

Жук выпустил меня и пошел снимать пакет с изгороди.

– Давай по дольке шоколада – и двигаем дальше. Я понесу твои мешки.

Этого я не могла ему позволить – у меня все-таки есть какая-никакая гордость.

– Пошел ты, я сама понесу.

– Ну давай.

В конце концов мы порешили на том, что он понесет неудобный пакет, и с этим двинулись дальше, а сквозь ветви и листья у нас над головой уже начал сочиться мягкий утренний свет, а со стороны шоссе долетел вой сирен.

Дорожка уткнулась в калитку, запертую на деревянный засов. Мы поставили пакеты, перевесились через калитку, посмотрели вперед. Дорожка шла через какое-то поле. Дальше начинался уклон, там ничего не было видно, а за ним вздымались все новые поля, насколько хватало глаз. В жизни не видела столь унылой картины: полная пустота.

– И куда мы, блин? – спросила я.

Жук пожал плечами:

– Подальше от брошенной машины. Куда – не важно.

– Тут мы не пройдем, – я кивнула на эту безжизненную сельскую местность.

– Почему?

– Да ты сам погляди, придурок! Ни деревьев, ни изгородей. Нас будет видно, как на ладони.

– Ты предлагаешь вернуться? Сидеть в машине, пока нас не обнаружат, не вытащат оттуда и не бросят на землю лицом вниз, приставив пистолет к затылку?

– Какой еще пистолет?

– Они же думают, что мы террористы.

Я опустила лицо на руки и закрыла глаза. Я плохо себе представляла, каково это – быть в бегах, но ощущение у меня было совсем не такое. Я ужасно устала, мучительная тяжесть разливалась по рукам и ногам.

– Можно мы посидим тут немного? – спросила я, не поднимая головы; рукав заглушал мои слова.

Жук покачал головой:

– Мы слишком близко к машине. Нужно уйти подальше. – Он сделал паузу. – Смотри, вон там, на холме, деревья. Давай дойдем до них и спрячемся до темноты.

Я подняла глаза. На вершине холма милях в двадцати от нас действительно что-то темнело.

– Чего? Дойдем вон туда?

Жук кивнул:

– Да на это уйдет полчаса, максимум сорок минут. Это мы сможем.

Он подхватил все мешки, перекинул через калитку, потом и сам перешагнул – его длинным ногам это было нипочем.

Я вздохнула и полезла следом. Деревяшка закачалась у меня под ногой, я пискнула. Жук рассмеялся и поддержал меня одной рукой. Я ухватилась за него, перекинула ногу, отпустила, покачнулась, ухватилась за деревянный столбик, перебросила вторую ногу. Пока попа моя болталась в воздухе, деревянная опора так и норовила подломиться, а на ладони у меня вдруг оказалось что-то липкое. Отпустив столбик, я поняла, что вляпалась в птичье дерьмо.

– Блин! – Я слышала, что за спиной у меня Жук хохочет во все горло. – Ничего смешного, я теперь вся в дерьме! – Я опустила ногу, нащупывая землю. Оказавшись наконец на земле, развернулась и увидела, что Жучила аж пополам согнулся от смеха. – Ты чего?

– Ну просто умора, вообще! Ты прям звезда!

– Отвали!

Я попыталась вытереть об него руку, но он увернулся. Я немножко погонялась за ним вокруг пакетов, а потом он ухватил меня за запястье, пригнул к земле и как следует вытер мне ладонь о траву. Большая часть дерьма осталась на ней, остальное я обтерла о брюки. Мы сели поодаль друг от друга. Я никак не могла отдышаться, легкие рывками втягивали воздух, но постепенно тело успокоилось, дыхание выровнялось.

Жук пошарил в одном из пакетов, вытащил коку, хлебнул, протянул ее мне. Кока была теплая, выдохшаяся, но мне показалась нектаром. Потом мы собрали наше барахло и зашагали по тропке в это безлюдье.

Вы себе просто не представляете, насколько не по себе было мне в этом поле. После всех этих рассуждений про пистолеты, я постоянно чувствовала точку у себя между лопаток, куда снайпер, того и гляди, всадит пулю. Чем дальше мы уходили от калитки, тем беззащитнее я себя ощущала. Если бы я топала по этой тропинке голышом, и то не чувствовала бы себя так неловко. Вокруг не было ровным счетом ничего, только трава и небо. Я в жизни не видела столько неба, его было просто неприличное количество. В городе как-то не понимаешь, какую огромную часть пространства занимают здания. Убери их, и останется одно только небо, огромное и пустое. И нет ничего между твоим затылком и бесконечным пространством, одна лишь сила тяжести не дает взлететь ввысь, подальше от земли. Меня это страшно напрягало. Единственное, что оставалось, – смотреть на дорожку и ставить одну ногу строго перед другой.

А Жук шагал впереди своей обычной пружинистой походкой. Я поняла, что приглядываюсь к тому, как он идет: длинные ноги при каждом шаге практически достают до тощей задницы. В школе и на улице он всегда казался каким-то дерганым, словно вся его энергия не вмещалась в стены, улицы и здания. А здесь ноги его будто бы пожирали расстояние. Этот долговязый лондонский негритос здесь выглядел как дома. Тут все было как раз его масштабов.

Другое дело – я. Он подпрыгивал, а я ползла, и в голове крутились сплошные: «Не могу… не хочу… вот ведь блин». Стоило добраться до вершины холма и подумать, что мы уже почти на месте, как перед нами тут же вставал следующий холм. Они накатывали, как волны, и тянулись, насколько хватало глаз.

В конце концов мы оказались на краю поля. С одной стороны дороги тесным строем росли деревья. Где-то журчала вода. Жук остановился, поставил пакеты.

– Погоди минутку.

Он отбежал в сторону и перескочил через изгородь из колючей проволоки.

– Ты куда? – заорала я, но он не откликнулся, и я осталась в поле одна как дура. Я села, глядя в ту сторону, откуда мы пришли. Вот сейчас увижу преследователей – и что мне делать? Впрочем, ответа я так и не придумала, потому что передо мной возник Жучила, страшно довольный собой.

– Там спуск, Джем, а внизу речка. Как раз то, что нам надо. Пройдем немножко по воде. Тогда, если они с собаками, они нас не нагонят. Потеряют след. Я такое в кино видел.

Ну я тоже видела, а толку? Только его фиг остановишь.

– Давай перекидывай мешки, а потом я помогу тебе перелезть.

Я бросила ему поклажу, потом посмотрела на изгородь.

– Ну не знаю… – сказала я с сомнением.

– Давай ставь ногу на проволоку, руку на столб, потом подтягивайся. Я тебя поймаю.

Лучше я ничего не придумала и сделала так, как он сказал. Проволока прогнулась под моим весом, но я решила: «А, будь что будет» – и полезла дальше. Тут Жук протянул руки, ухватил меня под мышками, перетащил на другую сторону и в целости-сохранности поставил на землю. Мы улыбнулись друг другу, хлопнули ладонь в ладонь. Потом собрали вещи и зашагали между деревьями.