живую спас, не дал сгинуть! Ну и забрал. За пазуху его засунул, чтоб теплее ему было, да и поволок брезент с дровами через снег.
Домой уже затемно вернулся. Приволок брезент. Дрова те сложил коло хаты. А сам в дом, да к печке. Усадил вороненка того, по ближе до тепла. Водички ему тепленькой налил в скляночку, да хлеба покрошил. Рядышком насыпал. Сидел он такой, на меня поглядывал. Шарахался сперва. Да и успокоился после. Никто его обижать тут не собирается! Попил воды. Хлеба поклевал. Да разомлел коло тепла от печки. Спать намостился. Вот и хорошо! А я тогда еще несколько ходок за дровами сделал. К утру уже прямо гора у хаты дров тех стала! Много натаскал! А как рассвело, дык ворота открыл во двор. Чтоб гору дров всем видать было. Кричу: — Налетай люди, да покупай дрова мои! Много их у меня, да на всех хватит! — Вот!
Ходили люди, смотрели. Мужики и бабы. Цену спрашивали. Дык, я не ломил! А так, чтоб на кашу, да хлеб мне было!
Продал я тогда все бревна! И еще ходил. И еще. Много носил, да продавал. Хорошо стало! Денежка завелась. Сытно жить стал! Накупил себе всего. Еды, одежды, да в хату много чего купил! Кровать новую купил чтоб спать удобнее. Старая-то считай, развалилась уже! Стол купил, да стулья. Ковер новый на стену. С горами, да солнышком! Да пилку новую купил. Чтоб дрова лучше пилить. Корову купить уже подумывал! Ага! Вороненок тоже, отошел тогда. Крыло уже выздоравливать начало. Да летать пока не мог еще. Ко мне привык, на руку садиться начал. Чудной такой! Сядет, крылья свои развернет, да на меня смотрит, клювом своим чего-то там пощелкивает, да покаркивает. Словно говорит мне чего. А я слушаю, да не знаю чо он тама щебечет на вороньем, на своем! Дык, зато весело!
Через две недели беда у меня случилася. Аккурат к Новому году, беда в мой дом пришла. Люди не добрые пришли...
Спал я ночью. Крепко спал. Умаялся. Дров натаскал тогда уйму! Почти, как хата моя гора сложена их была. Продам, думал, да точно тогда коровушку куплю! Чтоб вместо Мартушки была. Молочко чтобы было! Да досок ровных купить еще собирался. Сарай себе хороший справить собирался, да крыша чтоб с шифером! И забор по весне поправить. Чтоб ладно все было в моем хозяйстве. Маманька чтоб с неба на меня смотрела, да радовалась за меня!
Спал я. Да сон какой-то дажить снился мне. Не помню уже чо снилось... Проснулся от того, что вороненок мой кричать начал! Поднял я голову, глянул в окно. Занавеска-то моя отрыта. Забыл задвинуть, как спать ложился! А тама стоит кто-то за окном. С просонья не разобрал чо сперва. Дык, как разлупал! Мужик тама какой-то, да с ружжом! Прямо в меня дуло направил. Не знаю, как я тогда сообразил, что с кровати слетать надо! Слетел в один момент, упал на пол. На пузо. Дык, как шарахнет оно! Стекло в брызги, да огнем дало! Порохом горелым завоняло. А он еще пальнул и в окно полез. И еще два мужика, двери мне входные вынесли, да в хату ввалилися. Да с топорами, машут! А мне видно все. Хоть и ночь. От печки огонек светится. Вижу их. Злые рожи, да наглые. Да знакомые мне! Один, тот что с ружжом — дык, с соседней улицы он! Днем у меня дрова хотел купить. Все крутился, смотрел, скидку требовал. Да не купил! А эти — через три хаты от меня живут. Папаня, да сынуля егойный, с ним! Такие выходит у меня соседи...
Орать они начали! Отдавай мол деньги все, звереныш поганый! Знаем, что богатеньким сделался! Дык страшно мне тогда стало! Забился я под кровать... Спугался сильно. Первый раз так, чтоб в меня из ружжа стреляли! Жуть… А вороненок каркает что есть мочи, да в морды им кидаться норовит! Вот така у меня защита, ага. Да только маленький же он еще! Что он им сделает?! Ударил мужик один вороненка того, сильно ударил. Да зашиб. Я как увидал, что птичка мертвая лежит на полу, так сердце мое огнем прямо обожгло! Да странное тогда со мной сделалось. Будто внутри меня чо взорвалося. Такое поднялось, черное, да горячее прямо! Опалило меня изнутри всего! Медленным сразу все вокруг сделалось. Вялым таким, будто в воде они шевелятся. А я, наоборот — быстрым стал! Да таким быстрым, что не успел из них никто ничо сделать! Как я из-под кровати вылетел, да кулаками в морды им, да зубами в глотки им вцепился! Одного сразу, на месте загрыз. Наглухо! Мертвый он свалился. Да весь в крови своей! Второго ногами из хаты вышиб, да догнал его, а как упал он, дык я его ногами-то и растоптал! А этому, что с ружжом, дык ружжо-то об голову ему раздолбал. Даже стволы у ружжа того погнулись об его голову. Так лупил!
Всех их я тогда положил. На смерть положил. За все рассчитался я с ними! И за стекло, и за дверь мою, и за наглость их, и за то, что стреляли в меня, и за птичку мою, вороненка того! Ну, дык и успокоиться бы мне пора! Только вот огонь тот, что внутри меня, не унимался все...
Дальше я попер! По улице побежал. Думал, кого застану на улице, — всех перебью! Кто стар, кто млад — похрену! Чтоб на всю жизнь запомнили! Озверел я прямо от огня того, что внутри. Люто озверел!
Остановили меня тогда. Дядька Вий. Он со службы только возвратился! Я как одного мужика, который по улице шел, на снег-то повалил, да в рыло ему замахнулся, дык чую, голос прямо в голове моей, как рявкнет: — Стоять! — ну, я и замер. Дык, слышу, голос-то знакомый! Обернул голову, смотрю — дядька Вий! Стоит сбоку, да в глаза мне смотрит. Пристально так смотрит! У меня кулаки-то сами и разжалися. Да и сам я от взгляда того в снег повалился. Завертелось в голове карусель-водоворот. Закружилось все. Закрыл глаза. И
