«Никогда, ни за какие сокровища, ни для Гарри, ни для успокоения совести, я не соглашусь снова встретиться со своими соседями», — думала Дона. Она нагнулась, притворившись, что играет с болонкой, тершейся у ее ног, и украдкой швырнула ей липкий кусок бисквита. Скосив глаза, Дона к ужасу своему убедилась, что маневр ее был замечен и к ней направляется гостеприимный хозяин со свежим куском бисквита. Пришлось кривить душой, наградить его улыбкой, поблагодарить и снова погружать зубы в клейкое месиво, не испытывая при этом ни малейшего удовольствия.
— Только бы вам удалось убедить Гарри отвлечься от городских забав, — твердил Годолфин. — Тогда мы имели бы возможность чаще проводить время за непринужденной беседой в узком кругу друзей. В теперешнем состоянии моей супруги большие сборища могут быть ей вредны. Но общество избранных друзей не принесет ничего, кроме пользы. Я страшно огорчен, что Гарри нет среди нас.
Он окинул взглядом присутствующих, как бы источая радушие. Дона изнемогала от долгого сидения на стуле. Чтобы развлечься, она пересчитала гостей — их было человек пятнадцать или шестнадцать. Присутствующие, утомившиеся от многолетнего общения друг с другом, следили за ней с равнодушно-вежливым интересом. Дамы старались запечатлеть в памяти покрой ее платья, новые длинные перчатки, которыми она нетерпеливо похлопывала себя по колену, фасон шляпки с изогнутым пером, свисающим на правую щеку. Мужчины взирали на нее в тяжелом молчании, будто публика из передних рядов театра, плоско шутили, задавали вопросы о жизни при дворе, развлечениях короля и так далее, будто сам факт ее пребывания в Лондоне делал ее вполне осведомленной о жизни и привычках его величества. Дона терпеть не могла сплетен. Будь у нее настроение, она могла бы многое порассказать им о пустословии и легкомысленности света, от которого она сбежала, о притворстве, царящем в Лондоне, мальчиках-пажах, освещающих дорогу факелами, грязных булыжных мостовых, светских щеголях, горланящих песни в дверях таверн, о подвыпившем сброде, которым верховодит какой-нибудь безмозглый тип с блуждающим взглядом и сардонической улыбкой на лице. Но она предпочитала молчать на сей счет и с вдохновением описывала, как она обожает деревню.
— Очень жаль, что Наврон расположен на отшибе, — заметил кто-то из гостей. — Вы, наверное, не привыкли жить в стороне от всех и после столицы чувствуете себя неуютно и одиноко. Если бы не расстояние, мы могли бы видеться чаще.
— Как это мило с вашей стороны, — сказала Дона слащавым голосом. — Гарри пришел бы в восторг от вашей идеи. Но, увы, дорога в Наврон сущее бедствие. Если бы вы знали, с каким трудом я добралась сюда сегодня. И потом, знаете, я так люблю своих детей — почти все свободное время я отдаю детям.
Она обворожительно улыбнулась, широко распахнув невинные глаза. В то же время она представила себе лодку, ожидающую ее на Гвике, рыболовные принадлежности, сложенные на дне ее, и человека, вынужденного пока томиться бездельем. Сейчас он, наверное, сидит в лодке, отбросив в сторону камзол и закатав рукава рубашки выше локтей.
— Я восхищаюсь вашим беспримерным мужеством, — вступила в разговор ее светлость. — Жить в полном одиночестве, когда супруг в отлучке. У меня на душе кошки скребут, когда муж запаздывает даже днем.
— Вполне понятно при нынешнем вашем положении, — пробормотала Дона, подавляя неудержимое желание расхохотаться, вытворить что-нибудь чудовищное, из ряда вон выходящее. Пустые слова леди Годолфин, томящейся на своем диване и цепляющейся за обожаемого, несмотря на омерзительное украшение на носу, супруга, так и подталкивали Дону сказать какую-нибудь гадость.
— Надеюсь, вы находитесь в безопасности в Навроне, — с важностью произнес Годолфин, повернувшись к ней всем корпусом. — За пределами наших домов творятся беззакония. Найдутся у вас слуги, которым можно доверять?
— Безусловно.
— Да, кстати. Учитывая нашу давнюю дружбу с Гарри, я мог бы послать к вам двух или трех своих людей.
— Уверяю вас, в этом нет ни малейшей необходимости.
— Вы так думаете? Другие придерживаются противоположного мнения.
Он поискал глазами своего ближайшего соседа Томаса Эстика, владевшего обширным поместьем за Пенрином, — тонкогубого человека с прищуренными глазами, которыми он сверлил Дону с другого конца комнаты. Обрадовавшись, что на него обратили внимание, он решил вступить в разговор.
— Полагаю, Годолфин уведомил вас об опасности, которую мы ждем с моря? — отрывисто произнес он.
— О да, от неуловимого Француза?
— Ну, теперь ему недолго оставаться неуловимым.
— Неужели? Вероятно, вы получили новое подкрепление из Бристоля? — ядовито осведомилась Дона.
Кровь бросилась в лицо Эстику, и он с гневом метнул взгляд в сторону Годолфина.
— На сей раз не может быть и речи о вооруженных наемниках, — отрезал он. — С самого начала я был против этой идеи, но меня не послушались. Мы сами справимся с чужеземцами, и, я уверен, наши усилия увенчаются успехом.
— При условии, что мы наберем достаточно людей, — добавил Годолфин.
— Самый способный из нас должен взять на себя руководство, — изрек вдруг Пенроуз из Тригони.
Последовала пауза, во время которой все трое недоверчиво пожирали друг друга глазами. Похоже, обстановка накалилась.
— А… — вылетело у Доны.
— Вы что-то сказали? — не расслышал Томас Эстик.
— Да нет, ничего… Вспомнилась строка из Святого Писания… Но вернемся к этому пирату. Один против всех, он, конечно, попадется к вам в сети. Какой у вас план захвата?
— Пока он существует в зародыше, мадам. Разумеется, целиком раскрыть я его вам не могу. Хочу предупредить: мы подозреваем, что кто-то в нашей округе подкуплен Французом.
— Что вы говорите! — воскликнула Дона.
— Предателям нет прощения. Если наши подозрения подтвердятся, всех их вздернут вместе с главарем. Дело в том, как нам стало известно, что у Француза есть тайное укрытие где-то на побережье. Некоторые из здешних обитателей должны знать это место, но пока они предпочитают держать язык за зубами.
— Значит, вы еще не предприняли основательных поисков?
— Моя дорогая леди, мы постоянно прочесываем район. Но, как вы, вероятно, слышали, этот парень — скользкий, как угорь, недаром он Француз и знает здешний берег лучше нашего. Надеюсь, в Навроне ничего не насторожило вас?
— Как будто нет, — пожала плечами Дона.
— Прямо из имения открывается вид на реку, не так ли?
— Да, вид превосходный.
— В таком случае от вас, конечно, не укрылось бы ни одно подозрительное судно, входящее или покидающее устье реки?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
