– И я подвел вас обоих, но, клянусь – не похищал.
Лео закрыл глаза и покачал головой.
– Когда девушка хочет, чтобы ее похитили, или, не приведи Господь, является соучастницей, это называется не похищением, а побегом. Я верю, что ты ее не похищал. Нет, молчи. Ни слова не говори. Все, что можешь сказать, сообщишь моим родителям. Я тебя слушать не желаю.
Как бы сильно ни хотелось Сэндисону выступить в их с Боу защиту, он сдержал порыв.
– Твои родители в Лондоне?
– Они приедут в Дарем, как только получат записку Гленалмонда. Советую последовать их примеру. Два дня, Сэндисон. Либо через два дня ты явишься в Дарем, либо я достану тебя хоть из-под земли и убью.
Глава 11
– Братья увезли ее домой? Ты серьезно?
Падриг Нолан болезненно поморщился, когда Грэнби вскочил со стула так резко, что тот с грохотом опрокинулся на пол.
– Именно так, сэр. Ее забрали, угрожая пистолетом, я пустился в погоню, догнал, но братья меня опередили.
Грэнби нервно зашагал по комнате, дергая повязку, закрывавшую левый глаз. Это она, леди Боудисия, сделала его одноглазым калекой. По спине Падрига побежали ледяные мурашки при мысли о том, на что способны братья этой фурии.
– Я постарался приехать как можно быстрее, – сказал Падриг, прекрасно понимая, что умилостивить своего нанимателя ему все равно не удастся.
– Выкрасть девчонку и привезти ее ко мне – все, о чем я тебя просил. Неужели это так трудно? – Единственный глаз Грэнби сочился злобой, губы презрительно выгнулись. – Запер бы ее в карете и не выпускал до самой Гретны. Ничего бы не случилось. Что может быть проще?
Если все так просто, почему попытка Грэнби самостоятельно решить задачу закончилась так плачевно? Понятное дело, Падриг не стал задавать вопрос вслух.
– Я знаю, сэр, – потупив глаза, ответил Нолан.
– Знать и сделать не одно и то же!.. А ты ведь так напрашивался на эту работу, Нолан, – со зловещей вкрадчивостью продолжил Грэнби. – Мейв уже почувствовала вкус к жизни потаскушки.
Падриг сжал кулаки.
– Видишь ли. – Грэнби помолчал, поправляя камзол. – Ей нравится щеголять в красивых платьях, получать презенты и все прочее, что составляет радости дорогой шлюхи. Но, кто знает, может, через несколько недель она мне наскучит и я перестану ее содержать.
– Вы нарушаете наш договор, – прорычал Падриг.
– И кто в том виноват? Не я, это точно. Я обещал вернуть маленькую шлюшку в целости и сохранности, когда ты привезешь мне то, о чем я тебя просил. Если ты не в состоянии исполнить свои обязательства, я поступлю с ней как сочту нужным. И мои друзья… Я без труда найду ей замену, а твою сестру мы пустим по рукам.
– Я вас убью.
Грэнби засмеялся, и Падриг почувствовал укор совести. Если бы он был из тех, кто…
– Если бы ты собирался меня убить, – продолжил Грэнби, – то сделал бы это, когда, проснувшись, обнаружил, что проиграл мне все, что у тебя есть, или когда Мейв купила для тебя отсрочку на шесть месяцев. – Грэнби поправил шейный платок. Он даже не делал вид, что тревожится. – Ты вот что сделаешь: возвращайся в Англию и исправь свою ошибку.
Глава 12
– Почему никто меня не слушает? – Боу нервно шагала по комнате, заламывая руки. Ей хотелось схватить фарфоровую статуэтку с каминной полки и разбить о стену. Ей никогда не нравилась эта пошлая пастушка!
Отец сдержанно кашлянул, и Боу, замолчав, стремительно обернулась на звук.
– Боудисия, присядь, – не терпящим возражений тоном приказал отец.
Боу присела на подоконник и отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает безукоризненно подстриженный газон. Старший брат сбежал, как только приехали родители. Жена его старалась как можно меньше попадаться на глаза родителям мужа, так что на ее поддержку Боу не могла рассчитывать. Между родителями согласия не было. Мать Боу думала, как устроить свадьбу, а отец – похороны. Все зашло так далеко, что родители перестали разговаривать друг с другом. На памяти Боу такое случилось впервые.
– Я не желаю тебя слушать, дорогая. Как я уже тебе говорил, я решу, как быть, после разговора с мистером Сэндисоном. – Отец забарабанил пальцами по столу. Боу повернула голову и увидела, что он смотрит на нее в мрачной решимости.
– Возможно, мать права, – продолжил отец, – и скорая свадьба будет лучшим выходом из положения. Но я хочу, чтобы ты подумала – хорошо подумала, – хочешь ли ты на самом деле связать свою жизнь с Сэндисоном. Он распутник, дорогая. И об этом всем известно. Последние несколько месяцев у него была интрижка с леди Кук, и, надо сказать, они оба вели себя с вызывающей дерзостью. Подумай об этом. Он крутил роман с замужней женщиной, одновременно соблазняя тебя. Тот ли это мужчина, за которого ты хочешь выйти замуж?
Боу вздохнула. Она не соглашалась с доводами, но отцовские чувства казались вполне искренними. Сэндисон действительно крутил роман с леди Кук, а до нее с миссис Ленгли, а еще раньше с некой блондинкой из оперы, причем и оперная певичка, и Сэндисон вели себя на людях так, что ни у кого не могло остаться сомнений. За те несколько лет, что Боу была на выданье, у Сэндисона перебывало в любовницах столько дам, что можно и со счету сбиться.
Он менял их как перчатки, или, лучше сказать, как жеребец кобыл. Насколько его хватит, чтобы оставаться верным Боу? Чем она отличается от всех прочих пассий Сэндисона? Вопреки очевидному, Боу верила, что Сэндисон способен на верность. Если уж он прикипел к ней сердцем, то это навсегда.
– Не сочти меня наивной, папа, но мне все равно. Или, скорее, мне не совсем безразлично, но не настолько, чтобы провести остаток жизни отлученной от общества, расплачиваясь за грехи, которых не совершала.
– Так ты действительно хочешь за него выйти?
– Хочу, отец, – ответила она на гэльском языке – языке ее детства. Слово «отец» на нем звучало гораздо ласковее, чем на английском.
– Ну что же, дочка, – на том же языке ответил он, – тогда нам обоим остается надеяться, что твой брат его еще не убил.
Гарет въехал в Дарем уже ночью. Озаренный луной дом был тих, окна темны. Гарет опоздал на несколько часов. Он ехал всю ночь, но в два дня не уложился. И надеялся, что Боу не слишком переживала из-за того, что он подвел ее. Что она по-прежнему хочет стать его женой.
А если семейство Боу предложило ей другой выход, который устроил ее больше, чем тот, что предложила ему она? Мысль не давала Гарету покоя всю дорогу до Дарема.
