Но ты, кажется, – упоминала о любви? Рано, Маша, рано!
Это всего лишь хороший, даже потрясающий секс, но любовь тут ни при чем. Но он сам позвонил… сказал, что любит! Ничего подобного! Он сказал, что, кажется, любит. Есть разница, согласись! И потом, он позвонил через четверть часа после того, как расстался с тобой, то есть еще не остыл. И принимать всерьез эти слова нельзя. Чуть ли не каждый мужик в постели бормочет что-то о любви, ну и велика ли цена этому бормотанию?
Грош в базарный день. А звонку через пятнадцать минут – в лучшем случае два гроша или даже полтора.
Ну и что из этого следует? Ничего особенного, просто радуйся удачно проведенной ночи и даже не очень рассчитывай на еще одну. Так надежнее и спокойнее. Это не любовь и даже пока не влюбленность, это всего лишь удовлетворенное желание. Если учесть, как давно ты этим не занималась, то не удивительно, что пришла в такой телячий восторг, и вполне возможно, что дело вовсе не в его талантах… Ну нет, дело очень даже в его талантах, – не согласилась я с внутренним голосом. Я же все-таки повидала в жизни мужчин и разбираюсь, что к чему… Да, я согласна, о любви еще рано думать и тем более говорить, но что касается его сексуальных способностей, то тут не может быть никаких сомнений.
Вот так плодотворно побеседовав с внутренним голосом, я пришла к выводу, что не стану никому ничего говорить. Было и было, подумаешь, большое дело! И виду не подам… А лучше всего скажу, что нашла записку слишком поздно, тогда и расспросов не будет, а то тетушка, а теперь еще и Белка, слишком интересуются моей половой жизнью. Правда, от Таньки вряд ли удастся что-то скрыть.
У нее потрясающая интуиция.
И словно в ответ на мои мысли позвонила Татьяна.
– Машка, как вчерашний вечер? – полюбопытствовала она.
– Хорошо!
– Где были?
– Очень симпатичное заведение, называется «Под каштанами». Правда, каштанов я там нигде не приметила…
– Стоп, ты что-то разболталась, значит, хочешь скрыть суть…
– Тань, ты чего? Какую суть?
– Где вы были после кабака?
– Тань…
– Но где-то же вы были!
– Он отвез меня домой!
– И все?
– Ага, и все!
– Машка, брешешь! Ты же знаешь, скрывать от меня такие вещи бесполезно, тем более я знаю, что Белка к тете Лизе перебралась.
Тут уж я открыла рот от удивления.
– Откуда ты это знаешь?
– От верблюда! Какая разница, знаю и все!
– Татьяна, это твоих рук дело?
– Да ты что? Машка, ты мне зубы не заговаривай! У вас что-то было?
– Что-то было, – как можно небрежнее ответила я.
– Не очень, да?
– Ну, в общем…
– Ладно, с первого раза редко хорошо получается! Ты, главное, его не упускай! Стоит одному появиться, как сразу все липнут к тебе, как мухи, – повторила она мою давешнюю мысль.
– Между прочим, меня сегодня Вырвизуб уже приглашал в Египет! – решила я сменить тему.
– Шутишь?
– Честное благородное слово. Правда, он это предложил как бы вскользь, но тем не менее.
– И ты отказалась?
– Естественно. Еще не хватало!
– А вообще-то в Египте сейчас кайф! – мечтательно проговорила она. – Но тут я тебя понимаю. С Вырвизубом никакого Египта не надо. И что теперь будет?
– Ты о чем?
– Не о чем, а о ком. Кстати, как его зовут?
– Максим Павлович. Макс.
Я сама услышала, как предательски дрогнул мой голос. Конечно, и от Таньки это не укрылось.
– Маш, а голосок-то дрогнул…
– Ничего подобного, просто я жутко не выспалась.
– Он когда ушел?
– Утром.
– И всю ночь не давал тебе спать? А ты еще чем-то недовольна?
– Татьяна, прекрати!
– Хорошо, подруга, об этом мы с тобой поговорим при встрече. Советую тебе лечь и поспать.
– Спасибо за совет, я уж собиралась, а тут ты позвонила. Все, пока!
Положив трубку, я подумала, что просто обязана позвонить Лизе. А потом отключу телефон и завалюсь в постель. Трубку взяла Белка.
– Маша! – обрадовалась она – Ну как?
– Что?
– Ты обнаружила мою записку?
– Да.
– И что?
– Ничего, – соврала я. Не хватало еще посвящать девчонку.
– Совсем ничего? – упавшим голосом спросила она.
– Не понимаю, чего ты от меня хочешь? Почему ты не могла по-человечески мне сказать, что решила пожить у Лизы?
– Да я же, наоборот, решила у тебя пожить, но мне твоя Таня позвонила и устроила такой разгон…
– Татьяна? По какому поводу разгон?
– По поводу твоей личной жизни. Ну я и перебралась к Лизе. У нее тут, кстати, вполне клево. И она такая милая… Ее сейчас дома нет, – Маш, знаешь, что она мне предложила?
– Понятия не имею.
– Вообще переехать к ней!
– То есть как?
– Ну, если папа уйдет от мамы, то мне, считает Лиза, лучше будет не с ними жить, а с ней… С Лизой. Это было бы клево!
Час от часу не легче.
– Маш, ты так не думаешь?
– Не знаю… Но ведь папа твой пока что от мамы не ушел, может, и вовсе не уйдет.
– Уйдет! – с торжеством произнесла она. – Теперь уж точно уйдет.
– Почему теперь? – растерялась я.
– Потому что у Милы квартира маленькая!
– И что?
– Ну, втроем нам было бы у нее тесновато, и вообще… А если я к Лизе перееду… И потом, мне давно охота в Москве жить!
– А тебе маму совсем, что ли, не жалко?
– Нет! Совсем не жалко! Она, по-моему, счастлива будет до небес, когда одна останется. Ты, наверное, думаешь: какие жестокие эти дети! Но, во-первых, я уже не ребенок, а во-вторых… Знала бы ты, как мы живем… – с искренней горечью проговорила Белка. – Как в дурдоме… А с Лизой спокойно, она такая добрая, все понимает. И потом ты тоже здесь, я ведь тебя люблю, тетка! И ты мне во сто тысяч раз ближе, чем мама.
– Послушай, Белка, нельзя такие вопросы вот так, с кондачка, решать. Я все понимаю, Но ты уж больно резко рубишь… К тому же Лиза уже не молоденькая, ей покой нужен, а ты небось наведешь полный дом друзей-приятелей, музыку эту вашу сумасшедшую врубать будешь…
– Маш, да ты что? – рассмеялась Белка. – Знаешь, чего я больше всего хочу? По-ко-я! Покоя, поняла? Дома мне он только снится, а тут… Друзей-приятелей у меня в Москве пока что нет, а что касается музыки, то я больше всего люблю то, что любит папа – Окуджаву, Визбора, Городницкого… Мы с ним всегда ходим на концерты авторской песни, когда они в Питере бывают. Лиза тоже против этого ничего не имеет, ей, правда, больше Высоцкий нравится…
– И мне тоже! Но и Окуджаву с Визбором я тоже люблю.
– Вот видишь, как все здорово!
– А по школе, по подружкам скучать не будешь?
– Ну, может, поскучаю немножко, только это все равно…
– Но ты отдаешь себе отчет в том, что папа-то останется в Питере?
– Отдаю! Но Питер все-таки не Рио-де-Жанейро, это раз, а потом я уверена, что папа меня не бросит.
– Естественно, не бросит, но будет в другом городе, с другой женщиной…
– И хорошо, и отлично!
– У тебя сейчас сложный возраст…
– Маш, неужели, если я попаду в какую-нибудь передрягу, ты мне не поможешь?
– Естественно, помогу!
– И Лиза тоже!
– Лиза-то поможет, без вопросов, а вот как насчет того, чтобы помогать Лизе?
– Да это же просто чепуха! Что мне стоит убрать квартиру, сбегать в магазин, попрошу папу купить ей стиральную машину…
Боже, как легко она решает все проблемы! Но определенная логика в ее словах есть.
– Маш, скажи, ты возражать не будешь?
– Я? С какой стати? Мне же спокойнее будет, что Лиза не одна… И если Костя наконец заживет по-человечески, я буду рада, вот только…
– Что? – насторожилась Белка.
– Ты полагаешь, что твоя мама так легко со всем этим смирится?
– Нет, наверное, но… Если папа оставит ей квартиру и вообще все…
– А ты уверена, что он готов на это?
– Уверена! Он только машину не отдаст, но она ей и не нужна, она же не водит.
– Ладно, поглядим! Вот Костя приедет, и мы все обсудим!
А я-то размечталась, что узнаю у брата все, что возможно, о Максе! Обстоятельства складываются так, что ему явно будет не до Макса. А может, и лучше?
Может, не надо мне никаких лишних сведений о нем?
Как говорится, много будешь знать, скоро состаришься, а мне теперь так не хочется стариться раньше времени!
Мне хочется… Мне хочется вопить от восторга, танцевать, прыгать, одним словом, вести себя так, как вовсе не подобает сорокалетней даме, известной переводчице и члену Союза писателей! А еще хочется читать стихи!
«Мне не к лицу и не по летам, пора, пора мне быть умней, но узнаю по всем приметам болезнь любви в душе моей!» Узнаю, ох, узнаю! И, что хуже всего, тянет все время говорить о нем!
Я ведь собиралась поспать, только сна уже ни в одном глазу. А сегодня у его сына день рождения, значит, мы не увидимся. И очень возможно, что он Даже не позвонит. Он вчера обмолвился, что перед Новым годом много работы. Но сколько бы ни было работы, позвонить-то все-таки можно. И я с надеждой уставилась на телефонный аппарат. Нет, так не годится! Самое ужасное в любви – зависимость от телефона, когда боишься. даже на секунду от него отойти, потому что по закону мирового свинства любимый позвонит именно в эту самую секунду. Если вообще позвонит.
