Все переместились в зал, где стоял рояль, и Найджел уселся за фортепиано.
– Мой репертуар популярных песен весьма ограничен, – предупредил он Бьянку с легким снисходительным поклоном.
– Тогда, может быть, я спою какую-нибудь арию? Приятно удивленный, Найджел поднял глаза на Бьянку. Они выбрали арию из оперы Моцарта, которую Бьянка выучила незадолго до отъезда из Балтимора. В предвкушении выступления у нее затрепетало сердце.
Когда все расселись, Найджел сыграл вступление.
Едва прозвучали первые аккорды, Бьянка воспарила на крыльях вдохновения. Теперь ей не приходилось сдерживать свой голос, как она это делала, распеваясь в своей комнате. Не было холодной, безответной пустоты, окружавшей ее в парке, куда она убегала петь. В ее выпущенном наконец на свободу сильном голосе зазвучала радость, одухотворявшая музыку глубиной чувств.
Реакция маленького зрительного зала придала Бьянке новые силы. Пенелопа была потрясена до глубины души, Данте покорен, Шарлотта смущена, а Верджил чрезвычайно заинтригован. Бьянка скосила глаза на Найджела и прочитала на его лице удивленное одобрение. Сам он весьма искусно владел инструментом и, по-видимому, сознавал, что его мастерство оценено аудиторией по достоинству.
Когда Бьянка закончила петь, в зале воцарилась такая тишина, что было слышно жужжание влетающих в открытое окно насекомых. На миг Бьянка застыла, сдерживая нарастающую эйфорию и прислушиваясь к биению своего сердца…
– Это просто невероятно, дорогая кузина! – тихо проговорил Найджел. – Вы поете вполне профессионально.
– Вы всех нас поразили, Бьянка, – подтвердила Пенелопа. – Ваше мастерство, сэр Найджел, также достойно самой высокой похвалы. Я вижу, ваш интерес к музыке довольно серьезен.
– Это не интерес, это моя страсть.
Их с Бьянкой взгляды встретились. Молодые люди понимающе, с блеском в глазах посмотрели друг на друга, будто им двоим было известно нечто, недоступное для окружающих.
– Вы должны обещать сыграть, когда прибудут мои гости. Я думаю, мы сможем упросить и Бьянку вновь спеть нам. Это сделает вечер незабываемым.
– Почту за честь. – Найджел начал прощаться, приглашая присутствующих как можно скорее навестить его в Вудли.
Не успела Пен вызвать дворецкого, как тот явился сам с визитной карточкой.
– Пожаловал какой-то господин, миледи. Он просит позволения увидеться с мисс Кенвуд.
Пенелопа внимательно изучила карточку и, удивленно вскинув брови, передала ее Бьянке, которая без того уже знала обозначенное на ней имя.
Долгожданный гость наконец-то прибыл.
– Это по делу, Пенелопа. Могу я где-нибудь переговорить с ним с глазу на глаз?
– Проводите приехавшего господина в мой кабинет, – сказал Верджил дворецкому. – Мисс Кенвуд может поговорить о своем деле там.
Дождавшись отъезда Найджела, Бьянка побежала по коридору в кабинет, все еще воодушевленная своим выступлением.
Она никогда раньше не бывала в кабинете Верджила. Комната выходила окнами на север, и проникавший через стрельчатые готические окна рассеянный свет слабо освещал стол из темного дерева, заставленные книгами полки и акварельные пейзажи на стенах.
Гость при виде Бьянки поднялся со стула возле окна.
– Рада вас видеть, мистер Питерсон.
– Получив ваше приглашение, я почувствовал облегчение, мисс Кенвуд. До этого я очень тревожился оттого, что вы не назначили встречу.
– Меня нашел лорд Леклер, у которого на меня имеются определенные виды. Он составил свои планы на время моего пребывания в вашей стране.
Бьянка опустилась на стул у окна. На широком подоконнике, вделанном в нижнюю часть проема, стояли диковинные игрушки: деревянная катапульта с цепочками, деревянный с кожаным верхом экипаж и, наконец, какое-то на первый взгляд ничем не примечательное сооружение, представлявшее собой ряды приставленных друг к другу рифленых наклонных плоскостей, снабженных цепочками и колесиками.
Игрушка была сработана довольно грубо, и Бьянка заключила, что это, видимо, детская поделка самого Верджила. Мысль о том, что строгий, справедливый виконт хранит память о детстве в своем рабочем кабинете, тронула ее, хотя она не могла вообразить себе такого представительного мужчину шаловливым мальчиком.
Мистер Питерсон был лысеющим бледным господином средних лет с серыми глазами, которые в зависимости от обстоятельств выражали то тонкий расчет и прозорливость, то почтение. Когда Бьянка впервые явилась к нему в Лондоне, практическая сметка не обманула его, и из ее объяснений он живо смекнул, что, хотя девушке и нечем заплатить сейчас, с получением ею наследства он внакладе не останется.
– Вы ознакомились с завещанием? – спросила Бьянка.
– Разумеется, ознакомился – я встречался с адвокатом вашего деда. Его, по-видимому, удивило ваше обращение ко мне, но он, тем не менее, оказал необходимое содействие и не нарушил свой долг.
– И что же вы выяснили? Я могу освободиться из-под опеки Леклера?
– Данное условие завещания возможно аннулировать в том случае, если вы не получаете должной заботы или если имеются доказательства мошенничества. Но суд не даст согласия на вашу полную независимость, чего, как я понимаю, вы добиваетесь: если опекуном не будет виконт, на эту роль назначат кого-нибудь другого. Когда речь идет о таком достойном господине, как ваш опекун, суду, чтобы принять решительные меры, необходимы вопиющие примеры его злоупотребления своим положением.
Бьянка почувствовала досаду. Ее взгляд упал на бессмысленную игрушку, и она, заметив маленький свинцовый шарик у ее основания, рассеянно взяла его и бросила на самую верхнюю наклонную плоскость. Шарик покатился вниз, перескакивая с одной плоскости на другую, вперед и назад, приводя в движение колесики и шкивы.
– Однако ваше нынешнее положение, мисс Кенвуд, недолговременно. Вам надо ждать меньше года. Желание вашего деда не оставлять вас без опеки совершенно понятно: он не хотел делать вас беззащитной жертвой бессовестных охотников за состоянием богатых молодых женщин. А ведь вы очень богаты…
– Насколько именно?
– Прошу прощения?
– У меня приблизительные сведения. Каковы точные размеры моего состояния?
– Доход от основного капитала за этот год должен составить не менее трех тысяч фунтов.
– Это же целое состояние! Его более чем достаточно для реализации моих планов.
– Ваш опекун будет распоряжаться поступлениями, выплачивая вам определенные суммы для покрытия ваших расходов. Он обязан быть справедливым в удовлетворении ваших просьб.
Увы, Бьянка не надеялась, что справедливость Верджила так велика, что он расщедрится на несколько сотен, с которыми она сбежит в Милан. Если он контролирует ее доходы, то и все ее поступки тоже под контролем. В сущности, он контролирует ее жизнь.
