– Ваш опекун будет распоряжаться поступлениями, выплачивая вам определенные суммы для покрытия ваших расходов. Он обязан быть справедливым в удовлетворении ваших просьб.
Увы, Бьянка не надеялась, что справедливость Верджила так велика, что он расщедрится на несколько сотен, с которыми она сбежит в Милан. Если он контролирует ее доходы, то и все ее поступки тоже под контролем. В сущности, он контролирует ее жизнь.
– С другой частью вашего наследства сложнее, – продолжил отчет мистер Питерсон.
– С какой частью?
– Ваш дед был коммерсантом. В конце жизни он распродал почти все дела, однако сохранил свои доли в трех компаниях. В двух из них его участие незначительно, а в третьей – хлопкопрядильной фабрике в Манчестере – он имел контрольный пакет акций. Вам завещан процентный доход от этих акций за вычетом десяти процентов с дохода хлопкопрядильной фабрики, которые причитаются вашему кузену.
– Виконт одновременно является и моим доверительным собственником – он распоряжается всеми капиталовложениями.
– Доли в этих компаниях не являются частью основного капитала; после вашего замужества или наступления совершеннолетия виконт лишается права распоряжаться ими. Сказать по правде, меня удивляет, что он не распродал эти доли, которые представляют риск для вашего состояния. Случись что, не дай Бог, в погашении долгов участвуют все партнеры без исключения.
Эти доли в компаниях Бьянку мало интересовали, вот только если…
– Они тоже что-то приносят?
– Адвокат был не склонен знакомить меня с этими документами. По-моему, фабрика должна приносить доход.
– И что будет с этим доходом?
– Он поступит к вашему доверительному собственнику, который, возможно, инвестирует его в другие ценные бумаги, или же доход будет отослан вашему опекуну…
Которым является то же самое лицо! Доверительный собственник. Опекун. Как бы Бьянка ни поворачивала разговор, он неизменно сводился к Верджилу Дюклерку.
– Мистер Питерсон, я хотела бы, чтобы вы присутствовали при моем разговоре с лордом Леклером. Ситуация, которую он создал, совершенно невыносима. Меня тут держат как пленницу.
Бьянка велела дворецкому позвать Верджила. Мистеру Питерсону при мысли о предстоящей беседе, по-видимому, сделалось до крайности неловко; когда Верджил вошел в кабинет, расчет и прозорливость в его серых глазах тотчас сменились почтением, а на лысом темени выступили капельки пота.
– Лорд Леклер, это мистер Питерсон, мой адвокат.
Верджил холодно, со скучающим видом и аристократической надменностью окинул поверенного взглядом, в то время как мистер Питерсон, вмиг растеряв свое достоинство, суетливо и подобострастно расшаркался перед ним. Бьянке так и хотелось прикрикнуть на него, призывая оставаться мужчиной.
Верджил обратил на нее укоризненный взгляд:
– А я и не знал, что вы обратились к адвокату, мисс Кенвуд.
– Это было первое, что я сделала по прибытии в Лондон.
– Адвокату вашего деда, моему адвокату или мне доставило бы удовольствие разъяснить вам все, что вы пожелаете знать.
– Я хочу составить собственное представление о фактическом положении вещей и решать самостоятельно, на какие вопросы мне требуется получить ответ.
– Полагаю, мистер Питерсон удовлетворил ваше любопытство по всем вопросам?
– Почти. Он разъяснил мне все относительно долей в компаниях, которые я наследую, и, чтобы избежать риска, посоветовал их продать.
– Я выразился иначе, милорд, – бросился поспешно и горячо объяснять мистер Питерсон. – Я всего лишь разъяснил закон о финансовой ответственности партнеров.
– Что вам и надлежало сделать. Я собираю сведения о стоимости этих долей – для меня как доверительного собственника было бы крайне безответственно отдать их даром. Ко мне поступило несколько предложений об их покупке, которые я рассмотрю, как только буду в состоянии оценить выгоду каждого. Подобные вещи требуют времени: от управляющих и других собственников непросто добиться правдивой информации…
– Превосходно, милорд. Лучшего управления делами и быть не может. Думаю, мисс Кенвуд, ваши дела в идеальном порядке, вам несказанно повезло, что лорд Леклер заботится о…
– Когда компании выплачивают проценты? – перебила Бьянка.
Верджил и глазом не моргнул, демонстрируя железную выдержку.
– Если есть прибыль, компании выплачивают проценты раз в год. Эти деньги будут реинвестированы в государственные ценные бумаги.
– А после смерти деда были поступления с основного капитала?
– Да, были.
– Они уже реинвестированы?
– Большая часть: Большая часть, но не все.
– Мистер Питерсон, пожалуйста, подождите меня в библиотеке.
Мистер Питерсон, по-видимому, был так рад исполнить просьбу Бьянки, что в своем поспешном отступлении споткнулся и чуть не упал.
Бьянка опустилась на стул напротив Верджила.
– Я хочу, чтобы вы предоставили оставшуюся часть доходов в мое распоряжение.
– Это противоречит моим намерениям.
– Это же мое наследство.
– Даже если бы вы были самой благоразумной из женщин, передав деньги вам, я бы нарушил свои обязательства. Судя по всему, вы хотите сделать меня соучастником вашего разорения. Об этом не может быть и речи.
– Мистер Питерсон сказал, что опекун обязан быть справедливым в удовлетворении моих просьб о выдаче средств.
– Все вам необходимое вы можете получить в любой момент – лавочникам достаточно выслать мне счета. Для модисток и торговцев разными дамскими безделушками это обычное дело. Я не намерен больше возвращаться к этому вопросу, разве что ваши расходы перерастут в расточительство.
– Поскольку модисток в доме нет, обвинение в расточительности мне не грозит.
Лицо Верджила немного смягчилось.
– Прошу извинить меня. Конечно, вы хотели бы в полной мере насладиться плодами выпавшей на вашу долю удачи. Я попрошу Пенелопу через несколько недель съездить с вами в Лондон.
– Благодарю. И все же мне хотелось бы иметь кое-какие карманные деньги уже сейчас, чтобы купить кое-что для личного пользования.
Как и ожидала Бьянка, определение «личный» освободило ее от дальнейших расспросов. Верджил выдвинул ящик стола.
– Полагаю, двадцати фунтов будет довольно, – сказала Бьянка.
– Это слишком крупные карманные деньги, мисс Кенвуд.
– Часть этой суммы пойдет на выплату гонорара мистеру Питерсону.
– Мистер Питерсон может выслать счет мне.
– Я бы предпочла, чтобы он этого не делал, так как хочу, чтобы он помнил, кто его клиент. К тому же я не считаю справедливым заставлять его ждать, пока я получу свое наследство.
