– Вы целы?
Бьянка осторожно пошевелила руками и ногами.
– У меня просто чуть не разорвалось сердце. Лошадь не сбросила меня, я сама упала, но все равно нынче утром у меня все будет болеть. – Она с трудом поднялась на ноги. – Вы превосходный опекун, дядя Верджил. Не каждый бросится закрывать своим телом от пули едва знакомую женщину.
– Любой джентльмен поступил бы так же, мисс Кенвуд.
Сначала они вели лошадей под уздцы, чтобы успокоить животных, и поехали верхом, лишь когда до дома оставалось несколько последних миль. Молчание виконта тревожило Бьянку, которую все еще не покидало странное волнение.
В конюшне Верджил спешился и подошел, чтобы помочь Бьянке. Он протянул к ней руки, но она медлила.
Верджил заметил ее нерешительность. Они посмотрели в глаза друг другу, и у Бьянки захватило дух. Она не могла отвести от него взгляда.
Сильные руки сомкнулись вокруг ее талии и, приподняв, опустили на землю. Казалось, Верджил не выпускал ее очень долго. Один миг длиной в вечность она находилась всего в нескольких дюймах от него. Легкое прикосновение его рук и близость этого высокого, сильного мужчины непередаваемо волновали ее.
– Благодарю вас. Прогулка мне очень понравилась. – К ней вернулось самообладание.
– Я рад этому, тем более что она для вас последняя.
Бьянка резко обернулась и посмотрела ему в лицо.
– Вы хотите сказать, что здесь мне нельзя ездить верхом?
– Разумеется, можно, но только днем и в сопровождении. Я распоряжусь, чтобы конюхи не давали вам лошадь ни рано утром, ни в другое время без сопровождения. – Тон Верджила был повелительным и спокойным, но некая сила, исходящая от него мощной волной, захлестнула Бьянку. – Вы также должны прекратить ваши утренние тайные встречи с кузеном Найджелом. Можете видеться с ним, когда он будет навещать вас здесь или если Пенелопа решит нанести ему визит.
Тайные встречи? Пожалуй, он сделал из этих двусмысленностей гораздо больше выводов, чем Бьянке хотелось.
Она ушла, не вымолвив ни слова, оставив Верджила предполагать самое худшее.
Верджил пододвинул стул к кровати, сел на него и поднял сапог, собираясь шлепнуть брата как следует по мягкому месту.
Данте, простонав, поднес козырьком руку к глазам и, увидев Верджила, снова застонал от досады. Он с раздражением вздохнул, с трудом приподнялся и прислонился к спинке кровати.
– Доброе утро, брат!
Верджил скользнул взглядом по обнаженной груди юного повесы и заметил рядом на столе два бокала и пустую бутылку из-под вина.
– Полночи с Мариан, как я вижу. Я же просил тебя оставить прислугу в покое! Не хватало только, чтобы у меня в доме приставали к женщинам.
– Мужчина не пристает, он бьется за жизнь. Но тебе-то не суждено этого испытать, хотя Мариан к тебе неравнодушна, и скрывает это не слишком тщательно.
– Ты тоже недостаточно скрытен, хотя в доме твоя будущая невеста.
Данте оперся головой о спинку кровати и улыбнулся.
– Ах да, прекрасная Бьянка! Твое описание совершенно не соответствует действительности. На самом деле она чудо как мила, прелестна и немного наивна. Что за удовольствие наблюдать, как она борется с нашими условностями.
Немного наивна?
– Я нынче утром сопровождал твою прелестницу верхом.
– Судя по состоянию твоей одежды, я бы сказал, что вы скорее проползли весь путь по земле.
– Браконьеры стреляли в лесу, лошади испугались, и мы действительно оказались на земле. – Все происходило немного иначе, но провоцировать расспросы было ни к чему. – Рад слышать, что мисс Кенвуд тебе приглянулась, однако хочу предостеречь: у тебя есть соперник.
– Не думаю, что это что-то серьезное, – ответил Данте, зевая.
– Ты еще не знаешь, о ком речь.
– Полагаю, не о тебе.
Верджил бросил на брата уничтожающий взгляд, который, однако, скрыл неприятный укол совести.
– Я шучу, Вердж. – Данте рассмеялся. – Вы не ладите, это очевидно. Она почти презирает тебя, и я очень страдаю от этого.
Однако если Верджил правильно понял происходящее, они с Бьянкой, к сожалению, поладили очень даже хорошо, пока лежали на земле.
– Нет, не я, но другая титулованная особа.
Это заявление умерило веселье брата. Данте был более чем уверен в своей неотразимости, но положение младшего сына не позволяло ему жениться по собственной воле.
– Какая особа?
– Ее кузен, Найджел Кенвуд.
– Второй в истории рода баронет Вудли? Что ж, титул у него весьма незначительный.
– Ее не заботят тонкости, связанные с родословной и положением в обществе. К тому же они родственники, их связывают кровные узы. Я думал, он во Франции, осматривает имущество, оставленное ему старым Адамом, но, боюсь, все закончилось скорее, чем я рассчитывал. Найджел вернулся из поездки и поселился по соседству с нами; я подозреваю, что он сделал это намеренно, зная, что мисс Кенвуд у нас. В конце концов, она владеет большей частью того, что не пошло на благотворительность, и, вероятно, по его мнению, он имеет на нее почти законные права.
Данте слушал Верджила с видимым равнодушием, но чрезвычайно внимательно.
– Что тебе известно об этом кузене?
– Он внук брата Адама. Они с братом вместе начинали дело, но тот разорился, и Адам выкупил его долю. Отец Найджела не желал заниматься торговлей, хотя Адам и предлагал ему партнерство. Сам Найджел возомнил себя человеком искусства и с тех пор, как достиг совершеннолетия, жил в Париже.
– Дилетант?
– Он музыкант. Адам порой жаловался на мальчика, говоря, что он ленится заниматься на фортепиано.
– Ну, хорошо, музыкант. Из-за этого ты поднимаешь тревогу?
– Это обстоятельство может стать причиной беспокойства или даже тревоги, поскольку мисс Кенвуд тоже занимается музыкой.
Услышав эту новую пикантную подробность, Данте приподнял брови.
– Она певица, – пояснил Верджил. – Очень любит оперу. А посему Найджел – потенциальный соперник: у них общие интересы, одна кровь.
– Ты слишком большое значение придаешь этим обстоятельствам. Мы ведем речь о браке, а не о любовной связи. Что, у отца с матерью, скажешь, были общие интересы? А у вас с Флер?
У них с Флер имелись самые приземленные общие интересы, но это к теме разговора не относилось. Верджил резко поднялся на ноги.
– Тебе стоит поторопиться. Я попытаюсь воспрепятствовать частым визитам Найджела, но совсем отказать ему от дома не смогу. – Он направился к двери.
– Эй, по-твоему, как быстро мне нужно действовать? – бросил ему вслед Данте.
Верджил обернулся. В его воображении тотчас возникла картина: руки Данте, обнимая Бьянку, прижимают ее к обнаженной груди, и ему стало противно. Чтобы избавиться от этих видений и подавить раздражение, ему потребовалось время. Эти объятия неизбежны… и необходимы.
