Заметила прилипших к окнам сотрудниц салона и почти разозлилась: нашли себе бесплатное зрелище! Парень перехватил ее взгляд, хмыкнул, скрывая раздражение:
– Давай уедем отсюда. Поужинаем где-нибудь. Если ты не против…
Есть не хотелось. Женя уже вообще с трудом представляла, как доберется до квартиры. Тем более для объяснений сил вообще не осталось. Уткнулась ему в плечо.
– Можешь просто отвезти меня домой? Я очень устала. День такой длинный получился. Хочу в душ – и спать.
Он помолчал несколько мгновений, осмысливая ее слова. Вряд ли девушка спала хоть сколько-нибудь прошлой ночью, еще и простояла на ногах столько часов. Но отпустить ее сейчас… При одной мысли об этом внутренности скрутило.
– А в джакузи хочешь? Расслабляет шикарно. И еду закажем на дом.
Джакузи в его квартире? Сознание тут же нарисовало неизбежные последствия такого визита. А вот к этому она точно не готова сегодня. Только пока подбирала слова, чтобы пояснить свой отказ, не заметила, как оказалась в машине.
– Антош, я…
– Тш-ш, – за тонированными стеклами наконец-то позволил себе прижаться к ее рту. – Солнышко, ничего не бойся. Тебе понравится.
Все было еще хуже, чем он думал: Женя его боялась. Вздрагивала, сжималась в комок при каждом прикосновении, и только нежелание напугать ее еще сильнее сдержали рвущиеся с губ ругательства на самого себя. Почему-то не составило труда понять, отчего она в жару нацепила на себя такую неуместную водолазку: слишком отчетливо помнил о собственной несдержанности. Уставшие глаза припухли, и, скорее всего, не только от бессонной ночи. Раньше не приходилось видеть слез, им же вызванных. От этого на душе стало совсем мерзко.
– Прости меня.
Она помотала головой.
– Ты же не знал.
– Я не услышал, хотя должен был. Потерял голову.
Женя вдруг улыбнулась, робко и слегка растерянно, и спросила отчего-то шепотом:
– А тебе… было хорошо?
Это определение совсем не подходило для описания его ощущений. Даже сейчас при одной только мысли об их сумасшедшей ночи тело окатывало жаром, а желание только возрастало, особенно сейчас, в ее присутствии, стоило лишь взглянуть на нетронутые помадой, искусанные губы и бледное лицо.
– Очень, – ответил, пропустив прядь ее волос сквозь пальцы, – Неописуемо хорошо, Женечка.
* * *
Антон вылил в воду почти половину флакона с какой-то густой, ароматной жидкостью, и над бурлящей водой растеклось пушистое облако пены.
– Ныряй. А я пока закажу что-нибудь на ужин.
Не сразу поверила, что осталась в ванной одна. Всю дорогу прокручивала в голове возможные отговорки, чтобы и мужчину не обидеть, и самой избежать того, что боялась больше всего на свете. А он даже настаивать ни на чем не стал и вообще был как-то совсем не похож на себя. Вроде бы такой же уверенный, настойчивый, нетерпящий возражений, и при этом совсем другой: взгляд, проникающий насквозь, в сердце, где так хотелось скрыть жалящие осколки мечты после вчерашней ночи. Все видит, словно мысли читает. А истерзавшая ее за день боль внизу живота отчего-то сменилась иной, и очень хочется вновь ощутить на себе его руки. Ну не глупая ли она?!
Вода действительно помогла расслабиться, будто растворяя напряжение, сковавшее тело. Женя почти задремала, наслаждаясь ласкающими волнами. Все-таки джакузи – гениальное изобретение! В своей собственной квартире она непременно установит такое же чудо.
– Сделать тебе массаж?
Тихий шепот мгновенно разогнал сладкие грезы, возвращая в не менее сладкую действительность. Девушка разомлела в теплой воде, впитала в себя запах ЕГО косметики и под густым покрывалом пены почти лишилась стыдливости.
– Умеешь?
Не представляла себе такого, но предложение было более чем заманчивое, как и неспешные движения рук, утонувших в белом облаке. Он ведь ничего не мог видеть сквозь эту пелену… Неужели на ощупь знал, где расположены все ее самые чувствительные места? Или сама всхлипами, вскриками направляла, бесстыдно подставляясь под его касания? Вкусно. Мало. И даже предыдущая боль перестала страшить, лишь бы он не останавливался, не задерживал ни на мгновенье движения таких умелых пальцев и губ.
Вода стала горячей, закипела, соприкасаясь с полыхающим в теле огнем, а белая пена заискрилась разноцветной радугой. Массаж. Ну конечно. Она теперь всякий раз, когда кто-то предложит сделать массаж ЕЙ, будет вспоминать именно те минуты, короткие и бесконечные, собственную необуздываемую жажду и ставшие бездонными глаза…
– А как же ты? – выдохнула охрипшим голосом, цепляясь за насквозь мокрую футболку, когда поняла, что Антон собрался уходить.
– Это была твоя очередь, солнышко… Я принесу еду, пока еще все горячее.
– Прямо сюда?
– Почему нет? Выберешь, что тебе понравится.
– Даже так? – девушка едва скрывала улыбку на воспаленных, зацелованных губах.
– Ну да… Есть каре ягненка, пицца и ростбиф. Если не понравится, еще что-то закажем. Только придется подождать.
– Не хочу ждать, – ее почти слепило от удовольствия, от превзошедшего смущение восторга и от умиления при взгляде на отчаянные попытки Антона сдержаться. – Я выбрала.
– Да? – он выпрямился, заставляя опять участиться дыхание: сквозь тонкую ткань видны все мышцы, каждый изгиб совершенного тела. Такой мокрый… и голодный… – И что же?
– Тебя…
* * *
Горько вздохнула, вырываясь из плена воспоминаний. Это уже неважно… Пусть он будет любым: горячим, жадным, милым, нежным до умопомрачения… с кем-то другим. Не с ней. Все пройдено, страницы перевернуты, а ностальгия пройдет. Иных вариантов просто не существует.
В дверях звякнул ключ, и Женя заставила себя встряхнуться, поднимаясь навстречу подруге.
– Ты уже дома? Что-то случилось? – Света уставилась на женщину, с недоумением рассматривая забинтованную руку.
– Мамочка! Ура! Я так и знал, что ты сегодня придешь пораньше!
Уткнулась в шелковистую макушку, ощущая, как смыкаются на пояснице маленькие ручонки. Поцеловала в обе щечки, разрумянившиеся от свежего воздуха. И кого только пыталась убедить в том, что все забыла или скоро забудет? Разве это возможно, когда рядом такие похожие глаза ее самого дорогого человечка?
Глава 10
