Мы видим, что через два дня выходит Порошенко и заявляет все-таки об этих гуманитарных коридорах. И после этого заявления мы видим, как два автобуса с детьми и женщинами с белыми флагами просто расстреливаются. Просто расстреливаются. Вот цена словам первого лица государства.
Сергей Кургинян: – Путин не хочет отступать, он твердо убежден, что ему дадут шанс. Но нет этого шанса, он его ждет. От врагов, которые обязательно ошибутся. Нервы накаляются, они ошибутся.
А. Караулов: – Ну, хорошо. 50 тысяч человек погибли на Украине за последние недели. 50 тысяч, включая умерших от отсутствия лекарств. Я недавно в Ростове встречаю женщину, она беженец. «Совсем невмоготу?» – спрашиваю я участливо. Она говорит: «Нет-нет, я бы там жила и боролась. Но я здесь из-за инсулина». Русская женщина. В Харькове нет инсулина, в других городах нет инсулина. Заканчиваются антибиотики, без антибиотиков невозможно оперировать. Люди погибают от отсутствия инсулина, гуманитарная катастрофа. Мирные граждане. Но она будет разрастаться, эта катастрофа без инсулина. Поставки инсулина запрещены на Юго-Восток. Что делать диабетикам?
С. Кургинян: – Это все черты преступления против человечества и есть. Но Организация Объединенных наций этого не замечает. Она прекрасно понимает, что это так. Все понимают, что это так. Но, поскольку это преступление против человечества выгодно американцам и не выгодно русским, конкретно Путину, то можно пожертвовать частью человечества и допустить любое преступление, если это выгодно хозяевам, которые такое действо организуют.
Ирина Шабловская: – Поставок нет таких централизованных и регулируемых, которые кто-то бы контролировал.
А. Караулов: – Но нехватка лекарств уже чувствуется?
И. Шабловская: – Она давно чувствуется. Мне даже священники звонят из Луганска. В храм приходят люди и просят: «Батюшка, помогите, достаньте инсулин».
А. Караулов: – Но украинская армия на границе блокирует поставки даже под эгидой Красного креста?
И. Шабловская: – Вы знаете, они их перехватывают.
А. Караулов: – Как? Идет инсулин, лекарства, благотворительная, гуманитарная помощь из России…
И. Шабловская: – Им все равно, что идет.
А. Караулов: – И они ее забирают себе?
И. Шабловская: – Да. Были случаи, что под видом ополченцев они перехватывали гуманитарную помощь.
А. Караулов: – А у них тоже инсулина не хватает, что ли?
И. Шабловская: – Да у них вообще ничего нет. Им жрать нечего.
А. Караулов: – То есть те, кто воюет на стороне официального Киева, они действительно полуголодные?
И. Шабловская: – Во всех северных районах Луганска и области, которые в оккупации находятся, они же занимаются страшным мародерством местного населения.
А. Караулов: – А что делают? Расскажите, пожалуйста. Эта тема вообще не возникала.
И. Шабловская: – Воруют у людей еду и все на свете.
А. Караулов: – В деревне, на хуторе. Как немцы: «Матка, сало, яйца, давай сюда»?
И. Шабловская: – Да, они воруют, потому что их там бросили.
А. Караулов: – Солдат?
И. Шабловская: – Да.
А. Караулов: – Слушайте, но патроны им подвозят как-то, а еду не привозят?
И. Шабловская: – Так было изначально. Перебросили у нас в Маковский район бригаду днепропетровскую. И мы ездили к ним, отвозили еду, гуманитарную помощь к этим войскам. И просили, чтобы не стреляли в мирное население. Они ели, пили за наш счет, а потом в мае месяце пошли в Луганск бомбить тех, кто их кормил.
А. Караулов: – А что их заставляет бомбить, убивать тех, кто их кормил? Что заставляет?
И. Шабловская: – Ну, приказы такие им отдают. Мы сами в недоумении.
А. Караулов: – Вы их накормили, они вас убили за это?
И. Шабловская: – Да, а они за это убивают. Это вселяет ужас, понимаете, до оцепенения. Как могут свои, которых ты кормил, с которыми ты разговаривал, нас убивать? Они идут и бомбят. Они же на танках, на БТРах.
С. Кургинян: – Все понимают, что эти садисты готовы к таким действиям, которые язык не выговаривает.
А. Караулов: – Я хочу сказать, что Кургинян на свои деньги покупает передвижной госпиталь, собирает бригаду врачей и собирается ехать в Донбасс. Я не могу это не приветствовать, как гражданин. Мне особенно жалко детей, их десятки погибших, в том числе из-за отсутствия лекарств. Но там с Кургиняном, с врачами может произойти то же самое, что происходило, когда скорые помощи подлетали к донецкому аэропорту, а их расстреливали снайперы. Есть раненые врачи.
С. Кургинян: – Ну, я уже не в первой горячей точке существую. Это профессиональный риск. У вас свой. Вы какое-нибудь криминальное дело расследуете, и бандиты могут на вас наехать.
А. Караулов: – Я понимаю, это профессия. Еще раз: когда есть Красный крест и огромное-огромное число, помимо ООН, ОБСЕ и так далее, организаций международных гуманитарных, но инсулина нет и не предвидится.
С. Кургинян: – Я просто знаю, что если там убивают журналистов и всех прочих, то надо освещать события оттуда.
А. Караулов: – А дальше СБУ Украины вместе с генеральной прокуратурой объявит вас врагом украинского народа, спасающего детей.
С. Кургинян: – Ну и что? А я объявляю их врагом.
А. Караулов: – Вы пойдете в розыск, сначала по территории Украины, которая член Интерпола, а потом по миру. А как иначе? Все, что они делают, легитимно. Вас объявят врагом народа, вы будете арестованы где-нибудь в Бельгии или Германии.
С. Кургинян: – Я не поеду в Бельгию или Германию. Я сказал об этом своей супруге.
А. Караулов: – Я понимаю, что Юго-Восток дороже, и Маша вас поддержит. Но у них международный – я об этом – механизм в руках (вот что меня потрясает), у фашистского режима. Что сделал Путин в ночь на 31 декабря 2000 года, став и.о. Президента России? За несколько часов до этого Ельцин ушел в отставку. Что сделал Путин? Он в Чечню бросился. Он встречал новый год в окопах. Путин был там вместе со всей своей семьей, девочек взял. Порошенко, который за единую Украину, он бросился на Юго-Восток?
С. Кургинян: – Но Путин тоже рисковал. И девочками рисковал.
Вы подняли очень важную тему. Фашистский режим поддерживается международным сообществом, опекаемым Соединенными Штатами. Идет фашизация существенной части Запада. Всплывает со дна нацистская подводная лодка. Они же ее вскармливали. Между прочим, бандеровцы были главные, Стецько и другие. Теперь вся эта нечисть всплывает на Украине с тем, чтобы развернуться на этом плацдарме и начать мировую игру».
* * *
А. Караулов: – Сколько же людей погибло, по вашей оценке, в Луганской республике?
И. Шабловская: – Только за неделю, как удалось посчитать, вместе с мирными жителями погибло около 500 человек.
А. Караулов: – За неделю полтысячи, и это только Луганск?
И. Шабловская: – Да. Ополченцев более двухсот человек. Очень много. Но люди, которые вырвались оттуда, называют еще более умопомрачительные цифры. Они же оттуда мирных людей специально не выпускали, чтобы они не могли убежать. И они там расстреливали всех подряд.
А. Караулов: – А что они там едят, как они лечатся, если у солдат не хватает продовольствия?
И. Шабловская: — И они специально выводили на площади и вырезали местных жителей. Детей, женщин, всех подряд.
А. Караулов: – То есть кровь лилась рекой реально?
И. Шабловская: – Да. И еще они шли по улицам (там же в основном частный сектор, дома) и во дворы разбрасывали гранаты.
А. Караулов – Как это место называется, еще раз?
И. Шабловская: – Город Счастье.
А. Караулов: – И там резня. И убивали, в том числе и детей? Списки убитых вы можете составить?
И. Шабловская: – Да нет их, ну как мы их составим?
А. Караулов: – Не пускают никого?
И. Шабловская: – Ну, конечно, нет.
А. Караулов: – И ни Красного креста, ни ООН, ни ОБСЕ, никого рядом нет?
И. Шабловская: – Ну о чем вы говорите? Если мы не могли забрать своих ополченцев убитых на блок-посту. Они не подпускали.
А. Караулов: – Вот ООН мола бы пройти, если бы было желание, их бы пустили? У них же мандат по всему миру. Я не прав?
И. Шабловская: – Они могли бы.
А. Караулов: – Но не пришли.
И. Шабловская: – В Донецке и Славянске под прикрытием Красного креста изымают органы, причем даже у тяжелораненых, еще живых людей. Там бизнес на этом выстроен огромный.
