Природа не балует маконде: их земли засушливы, питьевую воду приходится носить за много километров. И все же они выращивают кукурузу и сорго, которые служат им основной пищей. В любой, даже самой крохотной деревушке есть фруктовые деревья, а у каждой хижины – непременная цветочная клумба.
Маконде не боятся смерти, так как верят, что это лишь переход в другое состояние. Связи с душами умерших следует всячески укреплять, ибо, если они ослабеют, добрые духи могут превратиться в злых и принести племени неисчислимые бедствия. Кенийский исследователь Джордж Мбити так описывал представление маконде о воздействии обиженных духов: ветер гонит их по земле, как листья, закручивает в смерч, который олицетворяет совокупность сил зла, подготавливающих нападение на людей.
По материалам В.Орлова
Властительница Моджаджи
В долине реки Молототси живет племя лобеду, вождь которого – Моджаджи, самая известная вызывательница дождя Африканского континента, к которой даже воинственные дикари относятся с благоговейным страхом.
Кто же была первая Моджаджи? За счет чего ее наследница, принявшая ее имя, держит свой народ в подчинении?
В соответствии с древней традицией царице дождя гарантируется бессмертие через ритуал реинкарнации. Эта церемония проводится вслед за великим обрядом посвящения юношей, случающимся каждые пять лет. Во время таинства старая царица испивает отравленную чашу и встает молодой из увядшего тела. Царица – прежде всего властительница дождя, но не правительница. Она – укротительница времен года, чья сила связана со способностью контролировать природные циклы. Существует несколько способов вызова дождя. Выбор оптимального зависит от причины засухи. Иногда причина – в самой царице, которую в подобном случае следует ублажать дарами. Считается, что настроение и мироощущение царицы имеют непосредственное влияние на погоду; так что вызвать ее неудовольствие – значит навлечь несчастье на свою голову.
Моджаджи
В XVI в. сыновья Мвене-Мутапы, верховного вождя зимбабвийского племени каранга, начали ссориться между собой по поводу раздела владений состарившегося отца. В конце концов каждый сын основал по собственному королевству и объявил себя независимым мамбо, или вождем, раздробив когда-то могущественную империю Мвене-Мутапы. Один из сыновей позднее взял имя Мулозви (Мурозви) и принял на себя правление горного региона Зимбабве. Вскоре после раскола незамужняя дочь Мулозви Дзугудини родила сына Макафимо, отказавшись назвать отца ребенка – им предположительно был ее брат, – вопреки гневным требованиям Мулозви. Растущие подозрения последнего вынудили ее в конечном счете бежать из племени. С собой Дзугудини унесла священные четки, связанные с дождем талисманы и знание, как все это применять. В сопровождении нескольких последователей она двинулась на юг.
Группа обосновалась в отдаленной долине реки Молототси, к востоку от Дуивелсклуфа, на местности, именуемой сейчас Северо-Восточным Трансваалем. В силу кровосмесительной связи Дзугудини с ее братом к поселенцам стали относиться как к новому племени, получившему название лобеду.
Примерно в 1800 г., когда Дзугудини и Макафимо давно не было на земле, для лобеду наступил период гражданской междоусобицы, разрешившейся восхождением на трон женщины, Моджаджи I. Она стоит первой в длинной веренице всемогущих, легендарных цариц дождя.
Моджаджи I принесла племени долгожданные мир и процветание. Со временем ее стали называть «правительницей дня» и описывать четырехгрудой властительницей дождя, никогда не открывающейся внешнему миру и живущей в священной роще на краю обрыва высокого, окутанного облаками холма. Верили также, будто она белая, так что даже теперь молодым бледнокожим женщинам племени приписывают голубую кровь.
В уединении своего удаленного лагеря, устроившись подобно вознесшемуся над опушкой леса орлу, Моджаджи I завоевала почитание и славу величайшей из всех известных дождевержиц.
По сравнению с такими племенами, как зулу, коса, венда и педи, сила и численность лобеду не выглядели впечатляющими, и тем не менее магия Моджаджи считалась столь могущественной, что царица получала подношения и прошения от влиятельнейших вождей, включая самого Чаку. Для зулусов она вообще была величайшей волшебницей севера, обладавшей способностью обращать облака в дождь.
Авторитет царицы дождя был незыблемым, и даже во время мфекане,[7] когда волна смерти и разрушения пронеслась по земле, ее владения остались нетронутым заповедником.
Моджаджи I, правившая на троне более полувека, пользовалась благоговением своих последователей и со временем стала считаться бессмертной. Она была замкнута и недоступна даже для членов собственного племени, и то обстоятельство, что она жила в уединении в недосягаемом для людских глаз месте, без сомнения, подогревало воображение ее подданных.
Приблизительно в 1850 г. Моджаджи I умерла, и соответствующие ее статусу полномочия и власть были тайно переданы ее дочери Моджаджи II (она, по общему мнению, являлась продуктом кровосмесительного союза ее матери с собственным отцом). Моджаджи II наделила титулом властелины дождя Моджаджи III, та, в свою очередь, – Моджаджи IV, вверившую магию дождя ныне царствующей Моджаджи V.
Очевидно, что мир значительно изменился с поры восхождения на трон Моджаджи I (примерно в 1800 г.). И все же традиции и таинство магии дождя сохраняются по сей день. Примечательно, что сам ритуал так и не был «обнародован».
…Недалеко от Дуивелсклуфа крутая извилистая дорога сворачивает к столице царицы дождя, расположенной на склоне холма и отороченной сверху рощей. Столица представляет собой скопление круглых хижин с тростниковыми крышами, обнесенное деревянным частоколом, украшенным причудливой резьбой в виде лиц и устрашающих копьевидных форм, пучками непонятного происхождения волос и таинственными черепами. Внутри этой цитадели простирается большой открытый двор, в центре которого высится врытый в землю магический шест, притягивающий к себе людей во время собраний. Покои царицы обособлены; туда допускаются только избранные посетители.
Царица не шевельнет и пальцем, пока ее об этом не попросят, но даже после этого может выказать неудовольствие и отказать в участии, пока не будут выполнены ее требования. В один год, например, когда дождя не было до декабря, верилось, что царица дает таким образом волю гневу по поводу связи ее дочери с простолюдином.
Посему народ вынужден преподносить свои просьбы о дожде с осторожностью и долей осмотрительности. Иногда он сообщает царице о своих желаниях неформальным образом, как-то: бросая громкие реплики близ ее крааля или «мимоходом» упоминая о надеждах на хороший сезон во время разговора с ней. В других случаях, когда очевидна необходимость более формального обращения, делаются ритуальные подношения даров. Бывает, просители устраивают долгие танцы возле крааля царицы летом, когда им следует заниматься вспашкой, уповая, что это побудит ее сжалиться над ними. Если возникает предположение, что царица особенно кем-то недовольна, в ее цитадели ежеутренне собираются замужние женщины со всех окрестных деревень, которые танцуют и поют, провозглашая: «Нас убивают из-за призрака в людском обличье», – и подразумевая, что их наказывают за чужое преступление.
