Посему народ вынужден преподносить свои просьбы о дожде с осторожностью и долей осмотрительности. Иногда он сообщает царице о своих желаниях неформальным образом, как-то: бросая громкие реплики близ ее крааля или «мимоходом» упоминая о надеждах на хороший сезон во время разговора с ней. В других случаях, когда очевидна необходимость более формального обращения, делаются ритуальные подношения даров. Бывает, просители устраивают долгие танцы возле крааля царицы летом, когда им следует заниматься вспашкой, уповая, что это побудит ее сжалиться над ними. Если возникает предположение, что царица особенно кем-то недовольна, в ее цитадели ежеутренне собираются замужние женщины со всех окрестных деревень, которые танцуют и поют, провозглашая: «Нас убивают из-за призрака в людском обличье», – и подразумевая, что их наказывают за чужое преступление.
Осуществлять свои функции царице помогают шаманы племени, сами по себе являющиеся влиятельными фигурами и по случаю могущие действовать независимо. К шаману, например, обращаются за вызовом дождя в определенном районе. И все-таки магия, которой он владеет, полностью зависима от царицы: если она по некой причине захочет задержать дождь, он не пойдет. Возможности царицы, в свою очередь, зиждятся на согласии ее предков, способных равным же образом связать руки ей.
Сама церемония вызова дождя остается строго охраняемой тайной, известной только царице. По слухам, ритуалы и практика магии вверяются избранной преемнице-девушке, которую с детства готовят к будущей миссии, когда царица уже не встает со смертного одра.
Магические амулеты царицы хранятся в грубых глиняных горшках в местах с ограниченным доступом. Эти емкости считаются необычайно ценными и могут быть показаны лишь снискавшему многолетнюю дружбу человеку.
Говорят, что магия царицы черпается из человеческого черепа. Рога животных также используются в церемониях, однако основным атрибутом является кожа умерших вождей и их влиятельных советников. (По поверью, когда вождь умирает, его тело на несколько дней оставляют в хижине, а затем обрабатывают держащимся в строжайшем секрете способом, так что кожа легко отходит.) Другие используемые в ритуалах компоненты – это жир ящера-панголина, считающегося царским животным, части тела антилопы куду, перья некоторых птиц, кора и различные коренья, черные и белые морские ракушки, а также морская вода – поскольку она пенится. Иногда к ритуалу убивают паршивую овцу для придания магии силы.
Быть может, однажды секреты вызывательницы дождя станут открыты для всех. Сегодня они остаются за непроницаемой завесой.
Духи приходят к пигмеям
В 2700 г. до н. э. повелитель Обоих Египтов фараон Нефрикаре отправил своего военачальника Хирхуфа в страну Актин; тот дошел до огромного леса к западу от Лунных гор и увидел там «маленьких людей, живших на деревьях, танцевавших и певших для своего бога». Хирхуф был настолько поражен увиденным, что срочно описал это зрелище и отправил в тот же час фараону гонца с папирусом.
Повелитель, коему к середине царствования порядком надоели стандартные придворные удовольствия, с тем же гонцом, одаренным тремя кольцами медной проволоки, немедленно отправил своему вельможе подробнейшую инструкцию по доставке одного чудо-карлика в столицу. Этот документ своей обстоятельностью способен вызвать зависть не у одного составители инструкций для ночных сторожей: «…Когда он будет спать, выбери доверенного человека, дабы спал с ним, и не менее десяти раз в ночь заходи в его палатку и смотри: все ли в порядке?
Профессор К.Мерфи с пигмеями. 1923 год
Когда он взойдет с тобой на корабль, назначь по одному человеку стоять с правого и левого бортов, дабы следить: не упал ли карлик в воду.
Божественная Светлость – говорю тебе: желаю видеть карлика больше, нежели урожай Синая и дерево Пунта».
Поучительная инструкция навеки осталась выбитой на фасаде Хирхуфовой гробницы в Саккаре, из чего можно заключить, что Хирхуф успешно провел мероприятие и доставил карлика пред очи владыки. И это, очевидно, явилось ярчайшим подвигом его жизни.
Так состоялось первое знакомство цивилизованного мира с неведомыми маленькими людьми, живущими в лесной чаще.
Встреча эта у египтян была не последней, потому что вскоре пришел с верховьев Нила и занял свое место в египетском пантеоне лесной бог – бородатый карлик Бэс. В его храме служили специально привозимые из страны Лунных гор маленькие люди. В Саккаре на рельефах царских могил V династии сохранились изображения человечков с выпуклым лбом: воздев руки к небу, они пляшут, широко раскрыв рты.
Греки узнали о таинственных лесных карликах от египтян. Очевидно, сведения эти были сильно преувеличены, или в данном случае, лучше сказать, преуменьшены. Во всяком случае, греки назвали карликов «пигмеями» – «пигмаиой», что означает «величиной с кулак». Видели ли греки их? Скорее всего нет. Это тем не менее не помешало им ввести пигмеев в свои легенды. Гомер, описывая в «Илиаде» битву между греками и троянцами, вспоминает пигмеев нижеследующим звучным стихом:
…С криком таким журавли пролетают под небом высоким,Прочь убегая от грозной зимы и дождей бесконечных,С криком несутся они к океановым быстрым течениям,Смерть и погибель готовя мужам низкорослым – пигмеям,В утреннем сумраке злую войну они с ними заводят.
Для Аристотеля тем не менее пигмеи – реально существующие люди, однако уже не лесные обитатели, а троглодиты, живущие в пещерах: «…жилища их так же малы, как и они сами, и находятся в земле».
Почему в земле? А вот почему.
Задолго до Гомера и Аристотеля герой древнегреческих мифов Геракл уже столкнулся с пигмеями и при обстоятельствах не самых для него приятных. Одолев сына Земли Антея, герой возлег опочить от подвигов. Тут-то из глубоких нор вылезли люди величиной с кулак, коварно подкрались к спящему Гераклу и пытались связать его. Пробудившийся Геракл сгреб нападавших могучей дланью, бросил в львиную шкуру, после чего след их затерялся.
Аристотель, хотя и опирался на реальные источники (в частности, во II томе «Истории» Геродот упоминает о карликах, живущих у истоков Нила), не избежал влияния мифа.
Ну, а после Аристотеля реальность существования маленьких людей подвергалась все большему сомнению. Они исчезли, как исчезла их страна у подножья Лунных гор. Исчезли сами Лунные горы. Затерялись истоки Нила.
Уже для римлян выражение «искать истоки Нила» было синонимом заведомо бессмысленного занятия. Путь в страну пигмеев был накрепко забыт, и известное изображение пигмеев на помпейской фреске вряд ли означает нечто большее, чем отголосок греческих легенд.
