сконцентрирована такая власть, какая не снилась прошлым императорам, можно было бы и порадоваться, но будущее, предсказываемое старухами-гадалками, оракулами и аналитиками, приготовило человечеству ужасную западню. Позволит ли эта власть пройти по острию бритвы, избежав катастрофических последствий с разрушением устоявшегося мира хотя бы в границах собственного государства?
— Мальчики! — донёсся весёлый голос Марии Александровны из открывшейся двери. — Вы без нас не соскучились?
* * *
— Знаешь, дорогой, они мне напоминают нас, — проведя массажной расчёской по волосам, Мария обернулась к мужу, с удобством разместившемуся на супружеской кровати и сейчас что-то читающему на тонком электронном планшете.
Помассировав пальцами переносицу и устало навалившись на подставленную под спину подушку, император отложил в сторону электронный девайс.
— Ты считаешь? — пояснять о ком речь ему не требовалось.
Подобные «посиделки» давно стали их своеобразной традицией, когда венценосная чета по косточкам разбирала прошедший день или приём, да те же международные события взять, к примеру. Конечно, под сводами спальни озвучивалось далеко не всё, а только то, что касалось непосредственно правящего семейства, но и это помогало императору с императрицей выстраивать политику по многим фронтам. Глава государства никогда не отказывал своей половинке в уме, а уж её взгляд с женской точки зрения, подкреплённый точным анализом с альтернативным видением той или иной ситуации, озвученный императором на многочисленных совещаниях, не один десяток раз заставлял изумлённо хватать воздух и стучать жабрами высочайших государевых чиновников и сановников Министерства Двора. Супруги абсолютно не стеснялись брать друг у друга лучшее. Да, были у них и запретные темы, но сегодня вопрос касался обоих, и император с нетерпением ждал, когда супруга исподволь начнёт подводить к нему. Дождался, только не хождений вокруг да около, а прямого «удара в лоб». Сказывалась «школа» княжны Вяземской с шокированием и забиванием собеседников.
— По сути, мы оба когда-то пошли против родителей, — пожала плечиками императрица. — И ничего, мир не рухнул.
— Не знаю, — не согласилась с доводами нежной части семьи её сильная венценосная половина. — Если разобраться, на тот момент у меня был выбор между тобой и Натальей.
— Ха! — тихо, но между тем весомо усмехнулась Мария, сверкнув жемчужной белизной зубов. — Ты ошибаешься, свет очей моих. Именно в тот момент не было у нас с тобой особого выбора. Либо-либо… просто у нас всё удачно совпало, а Наташа… Она бы не пошла под венец. Глупо отрицать очевидное. Уже тогда у неё была цель, и она пёрла к ней с неотвратимой упёртостью носорога, сносящего все препятствия на пути. Да, у животного плохое зрение, но при его габаритах это не его проблемы.
— Да уж, — тихо вздохнул император, убирая планшет на прикроватную тумбу.
— Мне её жалко, — поправив невесомую ночную сорочку, Мария легла под бочок к мужу.
— Жалко? — сильная мужская рука, обхватив хрупкие женские плечи, заставила обладательницу оных придвинуться к мужчине сильнее. — Шла бы она замуж и все дела! Кандидатов на её прелести и достоинства и сейчас хоть отбавляй.
— Вы, мужчины, иногда настолько слепы и близоруки, что хочется поколотить вас палкой, — Мария закинула ногу на мужа. — Даже ты, дорогой, иногда слеп словно котёнок и не замечаешь, что наша недотрога давно и бесповоротно замужем.
— Кхе-кхе, — вздрогнул всем телом император. — ЧТО⁈
— Наташа замужем за Империей, ясноглазый мой, если ты не заметил. Чисто по-женски и по-человечески мне её жаль. Как она ещё-то лоб в кровь не разбила, изо дня в день мухой колотясь в стекло. У тебя глаза давно замылились и ты просто не замечаешь того, что Наташа, закусив удила, практически без чье либо помощи тащит свою ношу и телегу обязанностей. Она практически с нуля создала «Тринадцатый отдел», заставила его работать, вырастила и выпестовала в отдельное управление, а потом в самостоятельную спецслужбу, понудив дрожать перед собой практически весь столичный политический бомонд и в страхе шептаться заграничных доброхотов. Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик, и ты, милый мой, принимаешь это, как должное. Ты в не курсе, но про вас давно сплетничают, дорогой, что ты превратил безропотную бабу в Малюту Скуратова, готового любого растерзать по ей и суёшь палки в колёса своей Малюте, и волком смотришь на любого индивидуума в штанах, которого она пытается приблизить к себе. Ревнивая ты скотина, дорогой. Но-но, милый, не дёргайся, я не ревную, потому что тебе ничего не светит по озвученной ранее причине — Наташа замужем! И нам обоим очень сильно повезло, что она ставит знак равенства между нами и Россией… Ей очень тяжело и плохо. Взобравшись на вершину пирамиды, она разучилась доверять людям, и только-только нашёлся такой человек, как ты не просто палку расчехлил, а целый ломик приготовил. Только знаешь, милый, ты не на того напал. Мальчик не по зубам твоим верным псам, да и тебе тоже. Не буди лихо, прошу тебя. Умоляю, не играй с огнём… — Мария отодвинулась от мужа. — Я сумела разговорить Настю…
— И что она тебе такого тайного и ужасного поведала? — вкрадчиво поинтересовался император, властною рукою возвращая возбуждённую и сверх всякой меры взволнованную супругу на место.
— Ужасного? Пожалуй. Есть кое-что, чего ни в одном отчёте не фигурировало. Ни в одной бумажке нет ни слова о том, что японцы пытали Вику Огнёву.
— Что?
— То! Не перебивай. Наш скромный молодой человек после этого что-то сделал с ними, я имею в виду японцев, что захваченный в плен британский агент трясётся как припадочный при одном упоминании, что его отдадут Огнёву на расправу, а у Виктории и Джу Ли таинственным образом рассосались все шрамы. Даже следов от них не осталось. Чистая младенческая кожа. А ведь последней в грудь всадили нож! Знаешь, я очень рада за Настю и хоть ты дуешься, но они действительно будто созданы друг для друга, да и нам, если не забывать про прагматичный подход, не помешает в друзьях и близких родственниках человек, водящий тесное знакомство или даже стоящий на короткой ноге с потусторонними силами и сущностями. Ты же не станешь отрицать существование мистических явлений?
