Я похолодел. Лунный заяц всё ещё пребывает со мной на загривке.
— Шутиха, здесь семикратная разница во времени, — заполошно прошептал я. — Отключайся быстрее.
Что будет, если передавать «картинку» на семикратном ускорении? В каком состоянии сейчас Луна, если её мысли звучат для меня с нормальной скоростью?
В голове появилась серия образов. Ночь давала понять, что всё нормально, и предлагала просто полетать вокруг Замка. Не понимаю, кто тут вообще хозяин? Впрочем, будем реагировать по-взрослому: ничего плохого Ночь мне пока не советовала.
Сойдя с «пути», чтобы не терять детали, я повёл воздушную экскурсию по окрестностям Замка. Огород, пляж, южный лесной склон… Через некоторое время до боли знакомые ландшафты начали меняться: похоже, на наблюдаемую реальность стал накладываться чей-то сон. Вырастали новые деревья и кусты, появлялись странные постройки, красивые мосты и разноцветные дорожки. Стабильностью порождения Морфея не обладали: быстро менялись, перекраивались и забывались, чередуясь с новыми идеями и сюжетами.
Быстрый сон. Вот, вероятно, почему Луна может выдерживать ускоренный временной поток. А может, это странная магия патронусов.
— Опять эти пыльные мозгошмыги…
Мы летели над пробойным комплексом. Что верно, то верно: пыли в Хаосе хватает. Знать бы ещё, кто такие эти неуловимые мозгошмыги. Я всмотрелся в снящееся подруге мельтешащее марево над крышей комнаты отдыха и… Вы не поверите — я их увидел!
Думаете, это были светящиеся точки, призрачные тени, суетящиеся существа? Если бы. Знаете, иногда так бывает: кажется, что краем глаза видел движение, но, если обратить туда взгляд, ничего интересного там не будет? Ты отворачиваешься, занимаешься своими делами, забываешь об увиденном — и опять ловишь периферийным зрением что-то шевельнувшееся.
А теперь представьте, что то же самое творится там, куда вы смотрите. Массово и непрерывно. Вы видите, что что-то двигается, но не видите ничего движущегося. Вообще ничего, кроме обычной обстановки, но при этом зрение что-то дразнит. Это выбешивает. Мне, привыкшему к прогулкам в Хаосе, и то неприятно. Как это Луна выдерживает?
— Пожалуй, насчёт «шмыгов» ты полностью права, Луна, — тихо сказал я. — Точнее не скажешь, а главное, и другим объяснить ничего не можешь. Осталось понять, при чём тут «мозго».
— Он небезнадёжен, Ночь, — пробормотала Луна. — А вот этому острову не хочется быть одиноким.
Я обернулся на северо-запад, где километрах в пяти от берега замельтешил призрак ещё одного острова. Менялась форма, растительность, строения на нём. Россыпь скальных зубов преображалась в вулканическую сопку, становилась ровной песочной проплешиной, вырастала в гигантскую каменную арку, взлетала парящей в воздухе перевёрнутой горой… Покрывалась лесом, глиной, снегом, сверкаюшим хрусталём… На нём вырастали замки, деревеньки, красивый белый маяк, давешнее колесо обозрения… так, а вот этого приложения к попкорну тут не надо!
Колесо истаяло. Остался обычный подрагивающий остров чуть меньше моего — одна половина гористая, вторая — низинная, в основном покрыт лесом. На вершине горы блистает белым мрамором высокий маяк. Красиво. Жаль, что это лишь зыбкий, до сих пор меняющийся сон.
— А теперь спать…
Спать внутри сна — это по-нашему. Мне, кстати, тоже пора на боковую. Заодно проведу экскурсию по интерьерам Замка.
Впрочем, Шутиха уже исчезла, забрав с собой все сонные видения. Удалились по-английски, тихо и незаметно. Минут через десять я уже и сам рассказывал подушке, насколько длинным был этот прекрасный день.
* * *
Здесь по всем канонам нужно ставить точку и начинать новую главу. Однако повествование потеряет полноту, если не упомянуть ещё об одной детали.
На следующий день я обнаружил практически опустошённые резервы в замковом накопителе. Источник отчего-то также работал только в треть силы. А на горизонте, километрах в пяти на северо-запад, красовался новый остров. Наполовину гористый, наполовину равнинный, покрытый лесом и с высоким белым маяком на вершине.
Всем своим видом остров сулил массу интересного любым своим визитёрам. Бывает такое, когда смотришь на лес или гору на горизонте: очень хочется там побывать. И вот именно поэтому я решил для себя в одиночку радость первооткрывателя не забирать. Дождусь Луну. Теперь я знаю: рано или поздно она здесь появится.
Источник частично восстановился спустя неделю, а с наступлением сезона дождей даже заработал сильнее прежнего. Думаю, он и не угасал, а просто отдавал часть магии созиданию новой тверди.
Глава 74. Акцио Золотой песок
— Что значит «активированный»? — недоумённо спросил Снейп.
— Загрязнённый остаточной мелкодисперсной магией определённого типа, — повторил я объяснение Ровены. Вздохнул. — Если вы придёте на берег реки и скажете «Акцио Золотой песок», собранное золото будет активированным. Оно совершенно не годится для наложения чар. То же самое, в гораздо большей степени, касается трансмутированного золота… если вы вляпаетесь в подобную глупость, конечно.
— Вот как… — взгляд Снейпа стал задумчивым. Прямо как у меня с месяц назад.
— Если у вас только что созрел гениальный бизнес-план, лучше пораньше закатать губу, — обломал я ему чарующий вид на дальние горизонты. Но, уловив опасный огонёк во взгляде, продолжил более сухо. — Начнёте добывать драгметалл этим похабным способом в промышленных масштабах — к вам придут и серьёзно попросят не портить ограниченный ресурс.
Поймав меня на отработку, Снейп поинтересовался, когда же я, наконец, предоставлю ему список требуемых для Хогвартса материалов. Я выложил перед ним исписанный моей рукой пергамент. Пришлось удалять из оригинального текста все упоминания о «добыче в этом мире». Не хватало только разбудить у зельевара и его знакомых нездоровое любопытство.
— Кто придёт?
Очень хотелось ответить «У них и спро́сите».
— Вам известно, что такое расслоённое пространство?
— Что-то вроде Годриковой лощины?
— А в более глобальном плане?
— Вижу, вы существенно продвинулись с позиции «я только месяц назад увидел Косой переулок».
— Ну так вот, — я проигнорировал неконструктивную подколку, за которой Снейп вполне мог прятать своё недостаточное знание. Ничего удивительного, я тоже мало что об этом знаю. — У нас с… *ушедшими* таким способом… в какой-то мере общие недра.
Видимо, Снейп понял, что большего от меня пока не добиться, поэтому сменил направление.
— И что же, очистить «испорченное» невозможно?
— Возможно. Распылить в недрах и подержать там с десяток веков.
Для трансмутированного металла, впрочем, понадобится небольшая геологическая эпоха.
— Понятно. — Снейп вернулся к изучению списка.
Накопив при изучении «Комплекта чертежей» целый ряд странных терминов и несуразностей, я, в конце концов, решил задать вопрос Ровене.
— Леди, скажите, вот тут везде пишется «добытый в этом мире» как само собой разумеющееся. Это что же, в ваше время свободно ходили в иные миры или, как минимум, торговали с ними? Тогда в чём состояла сложность построить межмировой портал для исхода наших магов в свой мир?
Ровена странно помедлила с ответом.
— Гарольд, я почти ничего тебе сейчас рассказать не могу, поскольку связана клятвой. Скажем так, ключевой артефакт, управляющий Хогвартсом — не… нашей расы. Как он к нам попал и что оно такое, отчасти узнаешь позже, когда станешь полноценным Хранителем. Но просто чтобы ты понимал: иногда оно оперирует дивными, непонятными, подстраивающимися под нынешнее время терминами, и этому не следует удивляться. Главное — ему можно доверять.
— «Оно»… Вы говорите о Сердце Хогвартса?
— Где ты это услышал? — мгновенно построжела Ровена.
— Карта однажды проговорилась при попытке построить маршрут. «Нет отклика от Сердца Хогвартса. Текущее положение лестниц неизвестно».
— Я не буду интересоваться, где вообще можно найти место, откуда не слышно его биения. Наверное, оно связано с атрибутом «Добыто в нашем мире», потому что в моё время надписей про иные миры в заявках не было.
