шее, прищурилась.
— В очередь, братец, только после того, как она станцует со мной, — самоуверенный голос Грега слегка разозлил. Поправляя запонку на голубом манжете, мужчина вызывающе облизнулся, глядя мне в глаза.
— А как насчёт того, чтобы я намекнула жениху, что вы ко мне подкатываете, уважаемые? Интересно, какой танец вы у него спляшете?
— Угрожает, — уважительно протянул Лэчи.
— Запугивает, — поддакнул Грег.
— Предупреждаю, — внесла я ясность.
Итак, нервы были на пределе. Ещё и эти двое. За пару часов, что мы провели в одной комнате, они настолько меня допекли, что я готова была самолично запихать их в дилижанс и отправить туда, откуда прикатили.
И глядя на Агату, понимала, она определённо мне поможет в этом нелёгком деле.
У ведьмочки уже глаз дёргался от подначек братьев.
Поджав губы, я проверила содержимое своей поясной сумочки.
Платочек на месте. И блеск для губ, что я привезла с Земли. Мой взгляд упал на рунорез, который подарила мне учитель Энью. Потянувшись, подняла его и принялась вертеть в руках, чтобы занять себя хоть чем-нибудь.
Вырисовывая руны в воздухе, поглядывала в коридор.
Время тянулось как черепаха. Меня уже тихо трясло от волнения и переживаний, когда, наконец, появился господин Михаль.
Обречённо вздохнув, я запихнула рунорез в сумочку и побежала на выход.
Глава 79
Спускаясь по украшенной тканью, лентами и цветами лестнице под руку с Лэчи Валынским, я взволнованно рассматривала собравшихся внизу гостей. Конечно, студенты двигались потоком, но отчего-то казалось, что все смотрят только на меня.
— И всё же, может вальс?! — предложил в какой раз неунимающийся ведун.
— Вы бы взглянули в другую сторону, господин Валынский, — проворчала я, никого не имея в виду.
— А я и смотрю, да на меня не глядят, — проворчал он.
Я с любопытством уставилась на молодого мужчину, чуть не споткнувшись.
— Это вы про кого?
Он поджал губы и взглянул наверх. Мне не нужно было поднимать голову, я и так знала, что там, на лестничном пролёте, стоит и наблюдает за всеми Илисана.
— Служанка вашей бабушки? — всё же уточнила я.
— Она не служанка, — он поморщился, словно мои слова его задели, — бабушка держит её при себе больше как компаньонку. Её отец столько долгов оставил, что за ней и пары чулок не осталось. Вот и приходится за малышкой следить в оба глаза, чтобы не зацепил никто. Кто его знает, с кем её отец дела вёл.
— А как же её род?
— Она невысокого происхождения, Злата, магией не одарена. Её дед выбился из простых, торговал шелками, привезёнными из внешнего мира. Потом её отцу дело перешло, я его не знал толком, но он был вхож в наш дом. Он держал салоны в нескольких городах. А потом... В общем, рискнул и проиграл.
— И что же? Почему бы не поухаживать за девушкой?
— Она смотрит не на меня, - я слышала за этой фразой злость.
— Так сделайте так, чтобы посмотрела, — я пожала плечами. — Ухаживать умеете? — он усмехнулся и снова взгляд наверх. — Вот пока будете глазками в неё стрелять - уведут.
Ведун кивнул и умолк. С его лица сошло веселье. Он стал серьёзнее и словно взрослее.
Когда осталось всего три лестницы, и спереди идущая пара сошла на паркет, откуда-то сбоку появился галантно одетый Эрик и, заведя за спину одну руку, протянул мне ладонь. Чёрный фрак, расшитый серебряными нитями, восхитительно подходил к его глазам. Белый платок на шее подчёркивал смуглость кожи, на которой я раньше не заостряла внимания.
— Благодарю Лэчи за то, что вывел мою невесту в свет.
— Не стоит, господин Альтовски, мне было очень приятно сопроводить её.
Эрик кивнул.
— Злата! — его ладонь дрогнула.
Я несмело ухватилась за неё. Моя рука тут же была пристроена на локте жениха.
— Прости, но я не мог тебя вывести в свет. Я больше не твой опекун. Мы с господином Михалем слегка поколдовали с бумагами, и теперь ты дитя семьи Валынских. Они тебе сказали?
— Нет, — я бестолково хлопнула ресницами, — я не понимаю, что значит "дитя Валынских". Это как?
— Наши семьи имеют дальнее родство. Оно, конечно, настолько незначительно, что пришлось стряхнуть пыль с семейного древа, но всё же общий родственник нашёлся. За него мы и уцепились, отнеся к нему твою родовую ветвь. Так что я передал опеку господину Михалю Валынскому.
— То есть я теперь далёкая бедная родственница Агаты?! — ошалела я от таких новостей.
— Почему это бедная, - возмутился мой жених, - я обеспечил тебя довольно солидным наследством. Ты, моя золотая девочка, владелица горной выработки топазов на севере Шаливара.
— Что? Зачем? - мне стало жутко неудобно и чуточку стыдно, только непонятно почему.
— Чтобы, когда я женился на тебе, никто не посмел брякнуть, что невеста-то бедна. Мне не хочется, чтобы мою семью где-то там полоскали. Сплетни - это всегда плохо.
— А твоя мама, как она отнеслась к этому?
— О, милое дитя, я сама составила тебе приданное, — услышав голос госпожи Доротеи, я слегка смутилась. Русоволосая женщина с шикарной заплетённой колоском косой, украшенной жемчугом, улыбаясь, стояла передо мной. Бархатное темно-синее платье подчёркивало высокую полную грудь. Уши украшали тяжёлые серьги с сапфирами, на шее - такое же внушительное ожерелье. И всё же, несмотря на столь богатый наряд, она выглядела всё той же доброй милой женщиной.
— Простите, - невнятно пробормотала я, — я...
— Ты ей не сказал, да? Ни ты, ни Бронислав, - госпожа Доротея, недобро прищурившись, глянула на Эрика.
— Прости, матушка, нашу шалость, - со спины к нам подошёл морковка, — мы не со зла. Просто хотелось, чтобы вы познакомились со Златой до того, как она узнает, кто ты.
До меня окончательно дошло, кто эта женщина. Я могла бы и сама догадаться, сопоставив все факты. Но отчего-то я представляла мать своего брата и жениха несколько иной: худой, высокой, высокомерной и чопорной. Эдакой аристократкой до мозга костей, поэтому госпожа Доротея и не сошлась у меня тогда в госпитале с придуманным образом.
— Я глупая, да?! — почувствовав себя неловко, я тяжело вздохнула. — Стоило немного подумать, и я бы всё поняла.
— Но так даже лучше, правда?! — моя будущая свекровь
