— Кто? — выдавил Смег.
— Мистер Мак-Нарби.
МАК-НАРБИ? МАК-НАРБИ? Смег знал, что уже где-то слышал это имя. МАК — НАРБИ? ВДОВА МАК-НАРБИ!
— Шеф, он говорит что-то про вдову Мак-Нарби? — спросил Пэйнтер. — Кажется, я слышал…
— А что случилось с последним мистером Мак-Нарби? — поинтересовался Смег, повернувшись к крестьянину.
— Он утонул к югу отсюда. В реке. Тело его так и не нашли.
Смег повернулся к Пцилимину.
— Если ты…
— О, нет! Он просто сбежал. Нам сообщили, что он утонул и я просто…
— Собственно говоря, ты убил аборигена.
— У меня не было намерения.
— Пцилимин, перебирайся из этого транспортного средства на заднее сиденье моей машины. Мы забудем, что я неправильно припарковался, не так ли?
— Что ты собираешься делать?
— Я собираюсь забрать тебя отсюда. А теперь выметайся из этой машины!
— Да, сэр. — Пцилимин покорно двинулся. В движениях его колен угадывалось что-то резиновое, нечеловеческое. Это вызвало у Смега содрогание.
— Рик, — позвал Смег. — Ты поведешь.
— Да, па.
Смег повернулся к Пэйнтеру.
— Надеюсь, вы понимаете, что если хоть что-то из происходящего здесь станет известно, то это будет иметь для вас очень серьезные последствия?
— Конечно, мистер Смег. Можете на меня положиться.
— Я полагаюсь на вас, — сказал Смег и подумал: «Пусть проанализируют это маленькое утверждение… После того, как мы уедем». Он все более и более был благодарен богу слоринов, который надоумил его поменяться местами с Риком. Одно неверное движение привело бы к катастрофе. Коротко кивнув Пэйнтеру, Смег прошел к своей машине и забрался на сиденье рядом с Пцилимином: — Поехали, Рик.
Они развернулись и отправились обратно, в столицу штата. Рик инстинктивно пытался выжать из «плимута» все, что тот мог проделать по столь грязной дороге. Не оборачиваясь, он через плечо заговорил со Смегом:
— Ты по-настоящему хладнокровно справился с этим, па. Мы теперь возвращаемся прямо в гараж?
— Мы исчезаем при первой же возможности, — сказал Смег.
— Исчезаем? — спросил Пцилимин.
— Мы все окуклимся и выйдем в новом качестве.
— Зачем? — спросил Рик.
— Не спорь со мной! Та деревня позади совсем не то, чем кажется.
Пцилимин уставился на него.
— Но ты сказал, что нам надо найти их детей и…
— Этот спектакль был разыгран для них. Игра в неведение. Подозреваю, что они уже давно вернули детей. Быстрее, Рик.
— Я еду так быстро, как это только возможно, па.
— Ладно. Это не имеет значения. Они не собираются нас преследовать. — Смег стянул свою шляпу и почесал затылок. — Я не уверен. Но они с такой легкостью отдали нам Пцилимина. Подозреваю, что они причастны к катастрофе с нашим кораблем.
— Тогда почему бы им просто не… уничтожить Пцилимина и…
— А почему Пцилимин не уничтожил тех, кто ему противостоял? — спросил Смег. — Насилие порождает насилие, Рик. Этот урок усвоили многие разумные существа. У них были свои причины, чтобы поступать таким образом.
— Что мы будем делать? — поинтересовался Рик.
— Зароемся в землю, как лисы. Расследуем эту ситуацию со всеми необходимыми предосторожностями. Вот чем мы займемся.
— Разве они этого не понимают… там, сзади?
— Они несомненно должны понимать. Это было бы очень интересно.
Пэйнтер стоял посреди улицы, пристально глядя вслед удаляющейся машине, пока она не скрылась за облаком пыли. Он разок кивнул сам себе.
К нему подошел высокий толстяк и сказал:
— Итак, Джош, это сработало.
— Я же вам говорил, что это сработает, — согласился Пэйнтер. — Я чертовски хорошо знал, что еще одна капсула этих слоринов ускользнула от нас, когда мы захватили их корабль.
Девушка сказала, прохаживаясь между ними:
— Мой па ловок, это точно.
— А сейчас послушай-ка меня, Бартон Мери, — рявкнул Пэйнтер. — В следующий раз, если найдешь какой-нибудь шарик, что лежит просто так в поле, то оставишь его в покое, понятно?
— Откуда мне было знать, что он такой сильный? — запротестовала девушка.
— Вот именно! — отрезал Пэйнтер. — Никогда не знаешь. Вот поэтому оставляй такие штуки в покое. Это ведь ты сделала его таким опасно сильным, непродуманно подтолкнув. Слорины все не такие уж сильные, если их не доведешь, слышишь?
— Да, па.
— Пять чертовых лет рядом с ним, — вздохнул толстяк. — Не думаю, что смог бы выдержать еще хотя бы год. Он все время становился хуже.
— Они всегда так, — объяснил Пэйнтер.
— А что с этим Смегом? — поинтересовался толстяк.
— Это мудрый старина слорин, — сказал Пэйнтер. — Семь слогов, если я правильно услышал его имя.
— Думаешь, он подозревает?
— Весьма уверен, что да.
— Что же нам делать?
— То же, что всегда. Мы захватили их корабль. На какое-то время съедем с квартиры.
— Ооо, опять это! — жалобно возопил толстяк.
Пэйнтер шлепнул его по брюшку.
— О чем стонешь, Джим? Когда понадобилось, ты поменялся в это тело из Мак-Нарби. Такова жизнь. Меняешься, когда приходится.
— Я только начал привыкать к этому перемещению.
Бартон Мери топнула ногой.
— Но это такое красивое тело!
— Есть другие тела, дитя, — сказал Пэйнтер. — Такие же красивые.
— Сколько времени у нас осталось, как ты думаешь? — спросил Джим.
— А, мы получили несколько месяцев. Единственное, в чем можно быть уверенным со слоринами, так это в их осторожности. Они не многое делают быстро.
— Я не хочу уходить, — заныла Бартон Мери.
— Это же не навсегда, детка, — попытался ее успокоить Пэйнтер. — Однажды они про нас забудут, и мы вернемся. Слорины хорошо приспосабливают планеты для нашего вида. Вот почему мы их терпим. Разумеется, они изрядно тупы. Они слишком усердно работают. Даже корабли и то сами делают… за что мы им весьма благодарны. Они не знают другого общества, кроме бюрократического. Но это их проблемы, а не наши.
— А что ты сделал с правительственными инспекторами? — спросил Смег, хватаясь за плечо Пцилимина, когда машину бросало в особенно глубокую рытвину.
— Я их порасспросил у себя в офисе, затенив его как следует и надев темные очки, — ответил Пцилимин. — Не пользовался… мыслеоблаком.
— Это хорошо, — сказал Смег. Он замолчал на какое-то время, потом буркнул:
— Никак не могу выбросить из головы это проклятое стихотворение. Крутится и крутится.
— Стихи, говоришь? — спросил Рик.
— Да. Это написано каким-то местным юмористом. Что-то похожее на «На блохе есть меньшие блошки, что ее терзают. А на них еще меньше, и тоже кусают». И все это продолжается до бесконечности.
Семенной фонд
Когда солнце коснулось края пурпурного моря и огромным красным шаром повисло над ним — оно было намного больше, чем солнце Матери Земли, о котором изредка вспоминалось с ностальгическим чувством — Кроудар повел своих рыбаков назад, в гавань.
Кроудар был приземист, казался довольно тяжеловесным, хотя под парусиновой одеждой тело его было таким же худым, как и у всех остальных, и состояло, казалось, только из одних костей и сухожилий. Врач ему объяснил, что это — специфическая местная болезнь. Он назвал ее по-латыни и объяснял, что ее вызывают некоторые отклонения местного химизма, гравитации, продолжительности суточного цикла, даже отсутствие приливов и отливов.
Светлые волосы Кроудара — единственное, что отличало его от остальных — отросли до плеч и были перехвачены надо лбом красной повязкой. Ниже был широкий низкий лоб, еще ниже глубоко посаженные, но большие бледно-голубые глаза, бесформенный нос, толстые губы, скрывающие неровные желтые зубы, и массивный подбородок, переходящий в мощную и жилистую толстую шею.
Кроудар посматривал то на парус, то на берег, босой ногой шевелил рулевое весло.
Весь день они продрейфовали в прибрежном течении, забрасывая сети в поисках креветок троди, которые были главным источником протеинов для всей колонии. Люди во всех девяти лодках молчали, они устали и проголодались. Одни закрыли глаза, другие тупо смотрели перед собой.
