получалось только таращиться на девушку, ощущая, как потеют ладони. Интересно, она храбрая или слабоумная?
— Можете считать так, — засмеялась Альфстанна. — Думаю, в нашей с вами лжи будет уместно сделать вид, будто я заставила вас извиняться за позор, и вы взялись делать какие-нибудь романтические штуки. Ну, знаете, прогулки под луной и все такое.
Айонас не стал делиться с Альфстанной соображением насчет лучшего способа помириться после ссоры или попросить прощения.
— Предлагаешь посмотреть на луну?
— Ага, — с необъяснимым для Айонаса энтузиазмом воспрянула девушка.
«Круглый шар в небе! Сдался он тебе!» — кричали темные мужские глаза, выискивая в женском лице хоть толику здравого смысла.
— Думаю, — продолжая Альфстанна, игнорируя очевидно взведенное состояние августа, — с крепостных стен её видно особенно хорошо.
О, а вот и они: благоразумие и подвох. «Чихать она хотела на тебя», — напомнил Айонасу внутренний голос.
Альфстанна очевидно ждала какого-то ответа. Похоже, сама она подобную вылазку предпринять не может. Значит, её затея имеет значение для них обоих.
— Наденешь что-нибудь? — мужчина скрыл досаду в голосе.
Стабальт ответила: его плащ вполне подойдет. Айонас снова натянул тунику, сброшенную недавно. Когда подал девушке покров, та остановила жестом: минутку. Как в любой спальне высокопоставленных особ, у них было вино и какая-то легкая снедь. Альфстанна налила кубок — Айонас почувствовал, как поджались у него ягодицы. «Неужели, все же решилась?! — глупо, неуместно подпрыгнуло мужское сердце. — Может, просто не здесь, чтобы не марать простыни? Может…»
Альфстанна сделала пару глотков, утерла пальцем губы и опрокинула остатки вина на сорочку. У Айонаса поползли вверх брови. Он оторопел, думая, что сегодня она ведет себя предельно неразборчиво, но спросить так ничего и не успел: Стабальт, накинув плащ, потащила на улицу.
Целенаправленность, с какой Альфстанна шла к стенам, вряд ли имела общее с заблуждением от любовной лихорадки. Упорство, с которым она заваливалась на каждую из них, больше походило на желудочную болезнь, чем на обморок от переизбытка чувств. А уж то, сколько она ухитрилась привлечь своим невменяемо счастливым видом внимания, и вовсе напоминало ужасно надоедливого ребенка. И ему, Айонасу приходилось как-то вытаскивать её из разборок со стражниками! Он вконец не выдержал и дернул женщину за плечо:
— Какого черта ты творишь, Стабальт? — прошипел мужчина. Внутри комнаты они еще могут позволить себе какое-то озорство, но тут, снаружи, где сплошь люди Хеледд и Брайса, дурачиться — просто смертельная глупость!
Альфстанна вместо ответа вскинула на мужчину сияющие глаза и пропела:
— Ах, любимый!
Айонас окончательно растерялся и ужаснулся: кажется, она все-таки повредилась умом. Или у неё раздвоение личности. Иначе такие перемены не объяснить! Впрочем…
«Впрочем» Айонас придумать не успел: сильные тонкие руки обвили его за шею и потащили на себя. Лицо девушки было близко-близко, дыхание оседало теплым воздухом на губах. Он уже хотел было потянуться вперед, наплевав на все на свете (ну а вдруг это внесет ясность?), но понял, что его увлекают дальше и дальше, словно в пучину. Там же была стена, черт побери! Куда они падают?!
За спиной Альфстанны со скрипом отворилась дверь, и голос какого-то стражника выдернул их из разыгранного спектакля.
— Что происходит?! — гаркнул страж.
Альфстанна с наиглупейшей улыбочкой, какую Айонасу вообще доводилось видеть в жизни, перевела взгляд с Диенара на злого стража.
— Ой! — еще более глупо пискнула она. Айонаса передернуло. Слава Создателю, он знал, что на деле она не такая. Просто зачем-то сейчас делает это. Он потом спросит, какого черта, а пока…
— Здесь кто-то есть! — Альфстанна приложила пальцы к губам, пряча сальную ухмылочку. Айонас смотрел и диву давался: ей-богу, будто это они застали кого-то за развратом, а не сами вломились сюда на грани его!
Следующие размышления мужчины были бесцеремонным образом прерваны:
— Ну что ты молчишь, Айонас? — с претензией обернулась девушка, все еще обнимая Диенара за шею одной рукой и вытягиваясь на носках из-за разницы в росте. — Попроси их выйти, — громким шепотом попросила она.
Айонас скосил на неё взгляд, потом посмотрел на главного в страже, извиняясь: мол, что с неё возьмешь, вы уж простите, Пророчицы ради… А потом поглядел еще на троих охранников, которые были тут. По меньшей мере, двое из них точно покраснели. Айонас поймал себя на мысли, что сочувствует бедолагам.
— Ну Айо-о-на-а-ас! — заканючила Альфстанна, нетерпеливо подпрыгивая на месте и труся свободной рукой Айонаса за одежду на груди. — Я же жду, — процедила она, ерзая бедрами. Теперь Диенар понял, что краснеет сам. И бедолагой тут считают его.
Переглянувшись с остальными, первый из стражников чуть шагнул в их сторону, и тут же, вздрогнув, отпрянул: от августы разило алкоголем!
— Послушайте… кхгм… леди, — с подчеркнутой сложностью выдавил он. — Я понимаю, что вы очень счастливы… что супруг… наконец уделил внимание… и вам. — Другие караульные захихикали. — Но вам лучше уйти отсюда. Вам же наверняка выделили отменные дорогие покои, да? — спросил стражник и перевел глаза на Айонаса, как на того, с кем единственно можно вести диалог.
Альфстанна, однако, стоять в стороне не собиралась. Вот еще! Она рванулась из объятия с Айонасом и начала кружится по крохотной караулке, в которой даже в скупом освещении пары свеч были видны стол со скамьями, почти пустая оружейная стойка и лестничный проход наверх. «К гребню стены и бастиону» — безотчетно отметил Диенар.
— Фу! — авторитетно заключила Альфстанна, между тем. — Ну ты и зануда, командир! Комната! Может, я хочу здесь, а? Вам трудно выйти?
Один из стражников, получив молчаливое одобрение старшего, попытался поймать Стабальт, но девчонка оказалась на удивление ловкой и легко увернулась.
— Ну точно зануда! Неужели ты ни разу не был с женщиной, скажем, на этом столе? — Альфстанна порхнула к столу, за которым прежде стражники ели. — Или у этой стены? — спросила она, опять увернувшись от вразумляющих тисков караульного и припадая грудью к прохладной стене у лестницы. Она зазывно смотрела на Айонаса осоловелыми глазами, елозя по кирпичной кладке выпирающими округлостями и ладонями.
— Ну почему. Тут так. Скучно?! — почти стенала молодая августа. — Ну, сами посудите, если мы устроим тут возню, — её глаза сверкнули мальчишеским азартом, — завтра наутро на вас все окрестные стражи и патрульные будут смотреть с завистью, а? Никто же не скажет им, что это не вы развлекались ночь напролет? Сможете пощеголять подвигами!
— Ночь напролет? — почернел старший из группы. Значит, надеется вытурить отсюда охрану?
— Ну, ладно, ладно: мы закончим быстрее, — уступчиво согласилась девушка. То, что она не
