и тень.
Безмолвно обращаюсь к своей тени:
«Ты справишься»?
«Да», — бесстрастно отвечает она.
Ложится на световую стену, ищет цвет, концентрирует его — и создает проницаемый для меня проход.
Вхожу.
Нахожу дверь. Она заперта, но замок ерундовый, на полминуты. Хуже, что когда я открою дверь, это неизбежно заметят… Рисковать нельзя. Но можно применить свое искусство.
Четыре… пять поворотов отмычки — замок тихо щелкает. Теперь — сложная часть. Создаю фантом закрытой двери и окутываю тенью дверь настоящую. Брать в тень крупные предметы намного тяжелее, чем скрываться в ней самой. Кровь из носа уже не течет — хлещет. Вытираю ее предплечьем.
Открываю скрытую настоящую дверь, удерживая фантом закрытой. Парнишку, сжимающего автомат в трясущихся руках, это успешно обманывает — он смотрит на меня в упор, но не видит. Вот если б у него был мощный фонарь… не сообразил, на мое счастье.
Внутри гудят сервера, пахнет нагретым пластиком, несвежим пивом и потом людей на грани паники. Четыре человека напряженно смотрят каждый в свой ноутбук. Глушить их вручную или газом бессмысленно — кто-нибудь да успеет активировать смертельную команду. Хорошо, что все айтишники — люди. Любой орк мигом меня учуял бы. Но мы редко достигаем успеха в интеллектуальных профессиях.
На этот вот крайний случай Ленни и выдал мне флешку с кодом, который писал несколько недель. Еще заставил отсмотреть кучу фотографий серверов, чтобы знать, куда ее надо вставлять в каких моделях. И как вообще выглядят сервера. Поэтому сразу определяю среди системных блоков нужный и нахожу в нем разъем. Скрываю флешку тенью — проще, чем с дверью, хотя силы уже на исходе. Проползаю между ногами сидящего у сервера человека и вставляю флешку в разъем. Забиваюсь в щель между горячими системными блоками и жду.
Минута — все мониторы вспыхивают и тут же выдают синие экраны смерти. Айтишники вскакивают с места:
— Сбой системы!
— Релоад, быстро, ска!
— Сервак не отвечает… как мертвый, врот.
Ничего не говорю, чтоб не спалиться — просто переключаю гарнитуру на прием. Эти гении сейчас сами Косте обо всем доложат.
Еще пара минут — снаружи снова стрельба и крики. Горит что-то химическое. Я знала, что наши не уйдут далеко… Помочь ничем им не могу — последние силы уходят на сохранение маскировки. Вкалываю в бедро стимулятор, чтобы не вырубиться.
Программисты беснуются, орут друг на друга. Наконец гаснет свет — кто-то вырубил генераторы. Снаружи — хлесткий голос Дайсона:
— Выходить по одному, без оружия! Руки за голову!
Программисты ругаются на чем свет стоит, но приказ выполняют. Сбрасываю наконец Морготову тень.
Дайсон одним прыжком оказывается в центре серверной:
— Соль, ты ранена?
— Ерунда, кровь из носа…
Протягивает мне руку. Я, наверное, могу ковылять и без опоры, но… почему нет? От Дайсона пахнет здоровым адреналиновым потом и кровью… не его, чужой.
Выжившие промысловики собраны под дулами автоматов в центре лагеря. Коста бесстрастно смотрит на них, скрестив руки на груди. Горит какая-то машина, огонь бросает отсветы на его лицо под красной повязкой, исписанной иероглифами.
Один из пленных узнает меня:
— Гля, это же баба-войско!
— Девушка, — мягко поправляет его Дайсон. — Девушка-войско.
Да, меня действительно называют так.
— Она же не убивает! Не убивает! — пленный заходится истерическим смехом. — Нас отпустят!
— Я не убиваю, — голос звучит как чужой. — А вот они — очень даже…
— Соль, пойди проверь, как там наши освобожденные, — ровным тоном говорит Коста.
Быть может, это сейчас будет лицемерно. Но я отворачиваюсь и бреду к бараку.
Как будто здесь можно уйти достаточно далеко, чтобы не услышать короткую сухую очередь.
Глава 2
Макар. Нюансы
Ну вот. Стоило проявить секундную слабость… ладно, пускай не секундную. Стоило проявить десятиминутую слабость — выпить вечером бутылочку пива — как всю ночь после этого снилась разная дрянь.
Не кошмары, а так. Нечто тягучее, малоосмысленное и малоприятное. Словно мне так не хватает тягучего и малоприятного в моей работе. Хватает, к сожалению… Оно — тягучее — это ее предмет.
Встаю аккуратно, раскладушка скрежещет. Развалится скоро старушка, треснусь задницей. Вот будет ночка! Не то что сегодня.
За узким окном море в туманной дымке. Вид — лучшее, что здесь есть. Вид и еще, конечно, уединенность. Всё то, что вы себе представляете, когда слышите про работу смотрителя маяка.
Правда, всегда есть нюансы.
Нюанс номер один состоит в том, что из окна долетает какой-то раздражающий шум, причем понимаю я это не сразу. Откуда-то издалека, не поймешь даже — с моря или по побережью. Гудение. Неравномерное, и от этого бесит — при том, что на самой грани. По гудению и давлению я большой специалист — но тут не могу понять, что работает. Это же… не оно? Пусть будет не оно!
Выглядывание из окна никаких результатов не дает — это только кажется, что сверху всё видно. Ну ладно. Будем решать задачи по порядку.
Задача номер один — по регламенту — запуск генератора. Ночью маяк работает от аккумуляторов: они крутят мотор поворотного механизма, питают лампу. Днем подрубается генератор: заряжает аккумы, ну и дает мне, любимому, сварить кофе, а также возможность включить свет в уборной. А это немаловажно, хоть уборная и на улице. Не всегда, знаете ли, охота любоваться просторами. Иногда надо и дверь закрывать.
Спускаюсь, пытаясь не брякнуться с лестницы, бреду в сарай. Там в железном ящике с прорезями гудит УРМ-5 «Змей» — генератор на водородных ячейках. Раньше была «Жар-птица», но сдохла. К ней кассеты можно было реже менять.
Взвожу «Змея» ключом, проверяю напряжение на клеммах. Ритуал. Установка гудит — вот это хороший гул, правильный.
Теперь — Жаба. В подвале. Главный мой инструмент.
Официально это «датчик магических флуктуаций модели СТМ-4», но похож он действительно на бронзовую жабу размером с табуретку. Сверху — циферблат со шкалой, которая показывает уровень возмущений в секторе.
Стучу по бронзе ногтем — привычка. Где-то примерно по кумполу. Жаба отзывается глухим звоном. Блин, а вот и второй нюанс.
Стрелка на циферблате колеблется между зеленым и желтым полями — зараза! Вот как же я не люблю такое! Ни богу свечка ни черту кочерга… Мне нужно четкий сигнал подавать, а не «Жаба не может определиться».
Понедельник сегодня, что ли? Откуда высокие значения? Сказать по правде, я привык к хорошему, расслабился: ведь после того, как опричники (или кто
