подвернулась.
…Ах ты ж, зараза!
Входная дверь нараспашку — хотя там вообще-то замок висит. Символический, от почтового ящика — но всё же!
— Шухер, братва!
У двери теплицы, что когда-то вела на какой-то старый балкон, топчется снага-подросток: дюжий, эдакий шкафчик. Меня он поздно заметил, потому что засунул башку в теплицу: интересно ему, что там.
Услышал, таращит глаза, отскакивает.
— Шухер!!
Из теплицы вылетают еще двое пацанов: один — тоже крепкий, рослый, с крашеными дредами, второй — наоборот, сутулый дрищ с засаленной темной косицей. Оба — снага. И…
Бум!
Не вылетает. Первый успел выскочить, а второй — нет. Я перекрываю проход, и тощий, врезавшись мне прямо в грудь, отпрыгивает назад мячиком. На ногах-то он удержался — ловкий! — а вот грядку разворотил. И в кулаке — поглядите на него только! — лук! Приличный такой пучок. И не выпускает!
— А ну, стоять! — рявкаю я.
Куда там.
Тот, что с волосами торчком, без сомнений кидается, чтобы меня снести — и чтобы друг выскочил.
Действую автоматически — раньше, чем голова поняла. Ладонь сжимается в кулак.
Парень на бегу всхлипывает, открывает рот. До меня добегает, но ему уже не до драки — дышать не может, перехватило. Толкаю его — валится навзничь, но вроде без травм.
— Э-э, ты чо⁈
Крепыш на шухере, увидев, что друг упал, наливается кровью. Тоже сейчас кинется… черт!
Двигаю легонько рукой. Бух! Снага моргает дезориентированно. Легкий акустический, плюс бароудар. Легчайший… Потому что не покалечить бы этих балбесов! Если я «хлопок одной ладонью» выполню — он же ласты склеит. Прямо здесь, у теплицы. Такой компост нам не нужен… Аккуратно ставлю на землю лейку…
И в этот момент получаю удар — в бок. Ну хоть не по затылку! Не удар, впрочем — толчок плечом. Тощий, который остался в теплице, воспользовавшись моментом, выскакивает наружу. Пучок лука так и не выпустил, засранец!
И всё-таки… Всё-таки, как бы так сделать, чтобы они успокоились? Не перегнув палку… Во!
На земле валяется полторашка воды — выпала у кого-то из рюкзака.
— Стоять, сказал! Замерли! А не то…
Я эффектно растопыриваю пальцы — бутылка разлетается в лохмотья, белая пробка пулей уносится прочь.
Думаю, если все трое были бы на ногах, сейчас полетели бы вслед за ней с той же скоростью. Но их вожак — а по нему видно, что он вожак — валяется на земле и хватает воздух. А прочие без него не бегут, даже дрищ.
Молодцы.
— А ну, отдай лук!
Отбираю у тощего свое богатство. Ну как отбираю — он быстро кладет измочаленный пучок на траву и отскакивает. И зыркает. Ну наконец-то! Что мое — мое.
— Х-хх… Ты что — маг? — хрипит с земли паренек с разноцветными дредами.
— Ты хотел сказать «вы — маг». Да, всё верно. И вы вломились туда, где я живу, повредили мое имущество и напали на меня. Знаете, что за это бывает?
— Знаем! — неожиданно восклицает крепыш, перестав трясти головой и хлопать себя по уху.
Не сбежал, но на роже у парня отчего-то написан ужас.
— Знаем! Пожалуйста, господин маг, не надо нас проклинать! Как Моргот проклял Феанора у врат Форменоса! Мы просто хотели лука!
Это настолько внезапно, что я… наверное, я теряю грозное выражение лица. Наверняка теряю. И кашляю:
— Шта-а?.. Кх… Гм… Ты… ты откуда знаешь эльфийские легенды, пацан?
Юный мордастый снага меньше всего похож на знатока древних преданий эльдар. «У врат Форменоса», надо же…
— Нам рассказывала это в детдоме госпожа Токс, — бесхитростно объясняет мордастый. — Пожалуйста, извините нас! Мы уже уходим!!
Под эти речи дредастый снага встает, а тощий и вовсе готов дунуть отсюда в любой момент.
— Никто никуда не уходит, — рычу я, — или…
Серия хлопков прямо в воздухе теперь звучит достаточно убедительно, чтобы эти пацаны задержались. Тощий даже подпрыгивает. А всего-то точечные манипуляции с давлением.
— Да мы ничего не сделали! — начинает огрызаться крашеный. — Просто заглянули! Чо, лука жалко⁈
Тяжело вздыхаю:
— Тебя как звать?
— А чо⁈
— Равнение на плечо! Звать, говорю, как? Понимаешь нормальные вопросы, пацан? Или только силу?
— Ёж, — выдавливает он.
— Хорошо. Вас двоих?
— Чип, — признается луковый вор.
— Кубик, — это мордастый.
— Значит, из детдома?
— Ну… да, — мямлит Кубик.
А Ёж дерзко заявляет, подняв голову и глядя на меня в упор:
— Да, мы из детского дома Соль! Той самой!
— Не знаю о ней ничего. Кроме того, что, кажется, воспитатель ваша Соль — хреновый.
— Нормальный она воспитатель!
Игнорируя это заявление, указываю на разрушенные грядки и на осколки стекла: разлетелось, когда мы с Ежом столкнулись.
— Значит, не проклинать. Хорошо, допустим. Могу и не проклинать. Милицию, как вы поняли, вызывать тоже не буду. Но вот этот ущерб, парни, надо ликвидировать. Это по-честному. Стеклорезом умеешь работать?
Гляжу я на Кубика, потому что надо же на кого-то глядеть предметно, когда хочешь припрячь к работе. Например, на этого амбала.
— Там нужно сначала линию провести по линейке, а потом аккуратно стекло обломить. Главное — четкость движений. Могу показать. Стеклорез и стекло — выдам.
— Я умею, — сообщает мне Ёж, и опять с дерзостью. — Только не хочу. И чо?
В этот момент у него из-за плеча выдвигается третий, щуплый. Чип.
— Я могу поправить, — тихо говорит он, кивая на порушенную грядку. — Дайте лопатку.
«Еще чего! Это-то сам, без вас сделаю!» — почти произношу я, и… что-то меня удерживает. Серьезная интонация Чипа, вот что. Ну и вообще. Не каждый день тебе снага предлагают помочь с грядками.
Даже в том случае, если сами виновники разрушения.
— Э! — восклицает Ёж. — Чип! Ты чего!
Он тоже явно считает, что происходит недолжное.
— Ну там же еда растет, — объясняет ему Чип ответственно. — Нельзя ногами топтать, как я.
…А это он молодец!
Через пять минут Кубик под моим руководством режет стекло для бывшей балконной двери, а Чип, оказавшийся на диво точным и аккуратным работником, ровняет грядки. Даже те, на которые не наступал. И всё смотрит тоскливым взглядом на пучок лука, который я отобрал… Блин, да их там не кормят, что ли, в этом детдоме?
— Пошли, — говорю я главному, удостоверившись, что один не
