меня под носом добычу со дна развертывают? А, Брунь? Захлопотался?
Давление не беспокоит?
— Виноват, Макар Ильич! Завтра как штык! Со всеми ново…
Жму отбой.
В это время снизу доносится отчетливый, резкий стук в дверь. Оба на!
Лютик топорщит уши и немного — шерсть на загривке. Не привык к визитерам на закате.
Это уже положительно интересно. Спускаюсь. Кручу в голове разные варианты, кто бы там мог быть, но… стоящего на пороге я точно предположить бы не смог.
Не контрабас и не сталкер; не милиционер.
Не человек.
Не местный.
Но и не кто-то из прошлого, о ком я подумал бы сразу. И тем не менее — вот он, четвертый нюанс! — мой давний знакомый.
Добрых десять секунд гляжу на гостя в немом изумлении.
Он одет в черное худи и черные джинсы, но потертые мешковатые вещи смотрятся на нем, точно дорогой костюм — умеют так только эльфы. А впрочем, наверное, это и впрямь дорогие шмотки. За спиной — рюкзак, тоже модный, в стиле всех этих городских кочевников: многослойный, черный и типа драный, но нет. Стиль такой.
Седые волосы элегантно растрепаны — то ли так и должно быть, то ли укладка. На тонком носу очки с красными стеклами — как и ехал-то в сумерках? А впрочем, ведь он эльф. Эти — могут.
К стене сарайки прислонен блестящий горный велосипед, показывающий, на чем прибыл мой гость — и что он один. Наверное.
— Добрый вечер, господин Немцов, — произносит тот наконец. — Простите меня за вторжение в столь поздний час.
— Мое почтение, сударь… э…
Я узнал его — и мы даже общались раньше. На конференциях. В лабораториях. Работали в одной области — и, конечно, пересекались. Вот только эти проклятые эльфийские имена… В голове упорно крутятся Финрод и Форменос, озвученные Кубиком.
— Каэльфиарон, Макар Ильич. Если угодно — Кей. Я вижу, вы меня вспомнили. Мы и вправду знакомы. Уделите мне толику времени? Полагаю, нам с вами есть о чем пообщаться.
Выхожу из ступора. Впадаю в смятение:
— Конечно, сударь. Каль… Кэль… Разумеется, дорогой коллега. Э… чайку?
— Воздержусь.
Во взгляде, брошенном на мою летнюю кухню, сквозит брезгливость. В тоне тоже. А может, я и неправ — с эльфами не поймешь. Тем более он в очках.
— Предпочел бы прогуляться по берегу. Чудесные закаты у вас. Что скажете?
— Эм… Ладно, Кей. Пойдемте. Сейчас я, один момент, фуфайку накину. Ага, идем. Вон дорожка.
— Я вижу, благодарю.
Мы бредем с эльфом — фигурой из моего прошлого, случайной раньше, отчетливо неслучайной теперь — по тропинке среди камней. Закаты тут неплохие, конечно — только вот солнце садится с другой стороны. А над заливом, напротив, сгущаются сумерки.
Накатывают на него медленно, словно густой туман. Волны — точно морщинки на темном зеркале.
Берег усыпан темными валунами — одни размером с кулак, другие с автомобиль. Над водой начинает подниматься легкая дымка.
Может, это подстава? Впервые за долгое время ощущаю мандраж. Вдруг там, за камнями, засада?.. М-да.
Давненько такого не было. Прямо отвык.
Откашливаюсь:
— Итак, чем могу быть полезен? Что привело вас в эти края, коллега? И на мой… маяк?
— Полагаю, Макар Ильич, мы оба здесь по одной причине, — Каэльфиарон кивает на гладь залива Терпения. — И она очевидна.
— Эм-хм… Ну да…
— Рад, что именно вас назначили на эту должность… местного смотрителя за аномалией. Вы, Макар Ильич, мне всегда казались человеком разумным. И главное — преданным интересам науки.
— Я-то да… Конечно.
Эльфы намного лучше людей, кхазадов, гоблинов или снага умеют делать каменное лицо, однако здесь и сейчас понимаю четко: Каэльфиарон не в курсе, почему я здесь. «Именно вас назначили на эту должность»… Ладно. Назначили.
— Продолжайте, Кей.
Маяк уверенно простирает над волнами изумрудный луч; в сумерках по заливу ползет утлый катер. Может быть, Брунь поехал.
— В свою очередь, Макар Ильич, я здесь как представитель интересов частного бизнеса. Выходящего, так сказать, на новый рынок.
Удерживаюсь, чтобы не ляпнуть: «Работорговцев, что ли?» Вместо этого говорю:
— Когда мы виделись в прошлый раз… речь шла о науке.
— О науке она идет и сейчас. В корпорации, что считает остров зоной своих интересов, я руковожу научным отделом.
А я всё прислушиваюсь: не начнется ли снова гул? И не выдерживаю:
— Не ваша ли корпорация ночью за мысом бардак устроила?
— Что? Да бог с вами, Макар Ильич. Это… даже не конкуренты. Так, некие группы криминальных авантюристов, что пытаются урвать кусок здесь и сейчас. Поронайск, знаете ли, нынче бесхозный… Уверяю вас, та структура, в которую я инкорпорирован, ликвидирует эту промысловую вольницу на корню. Но добыча так называемой тяги как таковой… это ведь лишь побочный эффект аномалии. Приятный для кошелька, но побочный. Нас с вами интересовали совсем другие аспекты… если я правильно помню.
Ветер с залива — холодный. Ночью нужно будет сдавить, иначе рассада замерзнет.
— Вы правильно помните, господин Каэльфиарон.
Эльф удовлетворенно кивает:
— Да. Рад, что мы понимаем друг друга, Макар Ильич. Итак, я — как и вы, полагаю! — по-прежнему изучаю вопрос контактерства с аномалией.
И в баке — тоже сдавить. Обязательно.
— Продолжайте.
Чопорный эльф оживился, машет руками, блестит стеклами очков:
— Тогда я раскрою карты. Товар лицом! Очевидно, для вас не секрет, что в заливе Терпения находится необычный очаг аномалии. Таких по всему миру сотни три — не больше. Согласно теории Бруцеховского, это особенно плотные узлы…
— Я знаком с теорией. И с самим Бруцеховским — тоже.
— Конечно же. А моя гипотеза была в том, что мы можем создавать контактеров при помощи генной инженерии.
— Припоминаю.
Каэльфиарон усмехается самодовольно:
— Я добился успехов, Макар Ильич. Практических, прошу вас заметить! Экспериментальных! Конкретных! Гипотеза подтвердилась!
— Вот как? А на какой, позвольте узнать, базе вообще стали возможны такие опыты? Как я понимаю — опыты над разумными?
Эльф на мгновение теряется, потом машет рукой:
— Вы правы! Это было не вполне… легально. Организация, что предоставила мне такую базу… Весьма известная, надо сказать, в определенных кругах, со своей репутацией… В общем, для них тоже был важен сугубо побочный эффект. Совершенствование физических возможностей индивида… Неважно! Я с ними порвал. Кхм.
Он подхватывает камушек — и, коротко размахнувшись, запускает его прыгать по воде. Камушек с бульканьем тонет, эльф поминает Моргота.
