Гармонией, и потому песнь, которая была им спета, смогла найти в них отклик. Но текст ее был написан Роканой и обращен к дочери; что будет, подумала Лу, если обратить песнь к ним?
Через мгновение в ее голове, как по волшебству, стали возникать строки, и она затянула их на тот же мотив:
В руинах дом, а те, кто в нем, в плену давно.
Лишь смерть прядет коварное веретено.
Пусть тьмой глухой вы рождены, услышать песнь мою должны,
Разрушить мук порочный круг лишь вам дано.
Положим мы этой войне конец…
И вот я, Онде-Орфа дочь, сквозь вихри зла взываю к вам,
Неволи плач в свободы гимн
Мы превратим!
Лу и не подозревала, что умеет петь. Это стало для нее не меньшим открытием, чем когда она узнала, что является ангелом. Звонкий девичий голос разливался по бескрайним просторам, устремлялся в глубины океана и взмывал к самому небу, и Лу почувствовала, как каждый звук, каждая нота откликается внутри нее… вместе с ней пели ее кости! В состоянии невиданной эйфории она взмахнула крыльями, выписывая в воздухе лихие виражи и продолжая петь, и стая химер завороженно последовала за ней, ведомая хрустальной нитью ее голоса.
Когда Лу вернулась в Эден, она выглядела так, словно ее накачали всеми наркотиками мира одновременно. Да и чувствовала себя соответствующе. Совершенно не задумываясь о том, что собеседник вряд ли может услышать ее из недр Ада, она принялась бешено горланить:
– Джупитер! Джу-пи-тер!
Лу крутилась вокруг оси, неистово взывая к нему всеми фибрами души, и вскоре ее прошиб холодный пот. Что, если Джупитер обиделся после ее последнего ухода? Что, если ему надоело возиться с непутевой ученицей и он решил бросить ее на произвол судьбы?
К ее неимоверному облегчению, вскоре юноша-гарпия возник на прежнем участке берега неподалеку от своих записей.
– Джупитер! – Лу бросилась к нему и бесцеремонно затрясла за плечи. – Я достучалась до химер!
– Как?
– Я им спела!
Мессер с недоверием изучил ошалелое состояние своей контрактной, ее сбившееся дыхание, взъерошенные волосы и расширенные зрачки.
– Покажи.
Лу обхватила руками его лицо и столкнулась с ним лбами, вливая в его сознание образы произошедшего, сдобренные щедрым количеством собственных восторженных эмоций. Когда Джупитер отстранился, вид его был не менее ошарашенным, чем у подростка, который впервые узнал, откуда берутся дети.
– Спела, – пробормотал он. Затем начал безумно хохотать, яростно стирая птичьей лапой все свои записи на земле. – Спела!
– Только вот когда я прекратила петь, они снова стали безразличными и улетели, – тут же нахмурилась Лу, принимаясь нарезать нервные круги по лужайке. – Даже Хартис… то есть, химера-Хартис, улетела. Это как если бы я разбудила их, но не до конца, и потом они опять провалились в сон. Может, мне нужно спеть громче? – Она вопросительно повернулась к Джупитеру, который, уничтожив все свои схемы и расчеты, стал корпеть над новыми. – Мне в любом случае нужно спеть громче, чтобы они все как-то услышали. Не могу же я гастролировать по всему свету с концертами для каждой стаи химер? Это займет прорву времени, а между тем люди будут страдать… Придумала! – она ударила кулаком по ладони. – Мы используем чаройт, чтобы создать усилитель звука, по типу тех, которые используются на аренах и в амфитеатрах! Я вижу, как они устроены, среди твоих знаний… Поможешь мне?
– Всемилостивая Гармония, дай мне терпения, – пробормотал Джупитер под нос, продолжая сосредоточенно чертить на земле. Затем произнес как можно спокойнее: – Луро, как ты не понимаешь – дело не в звуке. Твоя песнь влияет на эфир. Химеры откликаются на определенные колебания эфира, а не на голос, так что усиление звука ничего не даст.
– Конечно, ты прав, – смущенно откликнулась его ученица, коря себя за тугодумие. – Тогда… как усилить колебания эфира?
Джупитер, не оборачиваясь, указал веточкой себе за спину.
– Сфера. Ее эхо может распространить эффект на весь эфир Реверсайда, а значит, на всех химер. Но тебе все еще нужно петь, находясь внутри нее. Однако ты можешь находиться внутри только в облике бесплотной химеры, которая не способна петь, лишь стрекотать на одной ноте… А если примешь человеческий облик, тебя попросту убьет… – Он оглядел получившийся схематичный рисунок некого чешуйчатого доспеха. – Примерно так… Собственно, если изымешь из себя немного ультрачаройта, я научу тебя, как создать компенсирующие щитки, которые…
– Не нужно, – вдруг оборвала его Лу, в очередной раз осененная. – Я обойдусь без них. Мне не грозит смерть.
– Что? – Джупитер отбросил веточку и поднялся, хмуро скрещивая руки. – Нет, заноза. Речь не о той смерти, после которой ты переродишься даром Феникса, смекаешь? Тебя постигнет та же участь, что и наших соклановцев, – он махнул в сторону мертвой долины, усеянной костями и бабочками.
– «Войне положит конец седьмая из выживших орфов, рожденная в ином мире шестиокой, шестидланной и шестикрылой», – продекламировала Лу в ответ, лучезарно улыбаясь.
Сначала Джупитер сдвинул брови, но через мгновение на его лице проступило понимание, и он презрительно поморщился.
– Опять эти дурацкие пророчества? Что на этот раз?
– Оно про меня, согласись?
– Вероятно. Дальше что?
– А то, что в нем говорится, что я положу конец войне. А значит, я положу ей конец, даже если буду биться лицом об стену, а до того, как это случится, я не умру, даже если лягу под бегущее стадо слонов.
Кажется, мессер был настолько огорошен этим заявлением, что на время потерял дар речи и мог лишь беспомощно хлопать ресницами, не желая верить, что задача по спасению мира была возложена на плечи столь безнадежной безумицы.
– Ты сейчас серьезно?
– Вполне.
– Ничего более идиотского за всю жизнь не слышал. А мне двести четырнадцать, на минуточку.
– И чего тут идиотского? Мы ведь уже сошлись на том, что пророчества всегда сбываются. А если тебе нужно более веское обоснование, то как насчет статистики? Согласно данным ОРП, сто процентов пророчеств сбылись…
– И ты правда думаешь, что если бросишь себя на верную смерть, то она махнет рукой и скажет: эх-эх, я бы забрала эту девку, но не могу – пророчество?
– Ты слишком утрируешь. Но да, типа того.
– Это так не работает, заноза. О, Гармония. Вспомни хотя бы про размытые формулировки. Какая именно война? Как именно ты положишь ей конец? И когда этот конец наступит? На какой-то из этих вопросов отвечает твое дурацкое пророчество? Я не говорю уж о том, что орфой, о которой в нем идет речь, вдруг можешь оказаться вовсе и не ты…
