Она не смотрела на айзенштадт, даже внимания не обратила, когда я положил его на столешницу, но у меня вдруг возникло подозрение, что она догадывается о моих намерениях. Она упорно избегала попадания в кадр. Что если признаться? «Да, именно так. Я приехал, потому что из-за вас погиб Аберфан, а у меня нет ни одной его фотографии. Вы передо мной в долгу. Раз я не могу сфотографировать Аберфана, путь у меня будет хотя бы снимок, где вы его вспоминаете».
Но она его не помнила, она совсем его не знала, толком и не разглядела по дороге к ветеринару, когда уже умирающий Аберфан лежал у меня на коленях и пытался поднять голову. Не надо было мне сюда приезжать, незачем ворошить прошлое. Незачем.
— Сперва я думала, вы меня посадите, — сказала Кейти. — Потом, когда все собаки погибли, — что вы меня убьете.
Хлопнула сетчатая дверь.
— Машинки забыла. — Малышка сгребла их со столешницы в подол своей футболки. Кейти взъерошила ей волосы и снова скрестила руки на груди.
— Я репетировала, что скажу, когда вы придете меня убивать: «Я не виновата. Была метель. Он выскочил прямо под колеса. Я его даже не заметила». Я перелопатила все, что смогла найти про ньюпарво. Готовила защитную речь. Про то, как произошла мутация сперва кошачьей чумки, потом парвовирусного энтерита, и как вирус продолжал мутировать, поэтому не получалось создать вакцину. Как еще до третьей волны собак стало меньше, чем необходимо для выживания популяции. Что вина лежит на хозяевах последних остававшихся в живых, поскольку те не хотели рисковать своими питомцами и отдавать их на вязку, чтобы возродить вид. Про то, что ученые до последнего трудились над вакциной, пока не остались одни шакалы. «Вы не понимаете, — сказала бы я, — во всем виноваты владельцы «щенячьих фабрик», это из-за них погибли все собаки. Если бы они не развели антисанитарию в своих питомниках, можно было бы перехватить эпидемию в самом начале». Я приготовилась защищаться. А вы взяли и переехали.
Хлопнув дверью, снова примчалась Джана, сжимая в руке пустой китовый стакан. Рот и подбородок у нее были вымазаны розовым.
— Я пришла за ещём, — объявила она и, обхватив стакан обеими ладонями, протянула его Кейти. Та достала из холодильника кувшин и налила добавки.
— Стой, зайка, не убегай, — остановила она малышку. — У тебя все лицо в «Кул-эйде». — И она стала вытирать ей подбородок бумажным полотенцем.
В приемной у ветеринара Кейти и слова не сказала в свою защиту. Ни «была метель», ни «он выскочил прямо под колеса», ни «я его даже не заметила». Она молча сидела рядом, комкая варежки на коленях, пока не вышел ветеринар и не сказал, что Аберфан умер. Только тогда она подала голос: «Я думала, их в Колорадо больше не осталось. Все погибли».
А я повернулся к ней, к шестнадцатилетней девчонке, еще не научившейся закрываться, и сказал: «Теперь да, теперь не осталось. Из-за тебя».
— Не надо так говорить, — предостерегающе начал ветеринар.
Он хотел положить руку мне на плечо, но я вывернулся.
— Ты хоть понимаешь, что на твоей совести гибель одной из последних собак на свете? Что из-за тебя уничтожен целый вид?
Снова хлопнула сетчатая дверь. Кейти смотрела на меня, сжимая в руках порозовевшее бумажное полотенце.
— Вы переехали, и я тогда подумала: наверное, вы меня простили. Но получается, что нет? — Она подошла к столу и вытерла отпечатавшийся от стакана красный ободок. — Зачем вы это сделали? Чтобы меня наказать? Или думаете, я все пятнадцать лет так и гоняю по дорогам на бешеной скорости, сбивая животных?
— О чем вы? — не понял я.
— Из Общества уже приходили.
— Из Общества?
— Да. — Она не отрываясь смотрела на испачканное красным полотенце. — Они говорят, вы сообщили про сбитого на Ван Бюрене шакала. Интересуются, где я была с восьми до девяти сегодня утром.
* * *На обратном пути в Финикс я чуть не сбил дорожного рабочего. Он отскочил к еще не застывшему бетонному отбойнику, выронив мне под колеса лопату, на которую весь день опирался.
Общество, значит, уже успело нанести визит. От меня они прямиком направились к ней. Но это невозможно, я ведь до того времени с Кейти никак не связывался. Я тогда еще даже фото миссис Эмблер не видел. Тогда получается, от меня они направились прямиком к Рамирес, а ей неприятности с Обществом не нужны.
«Мне сразу показалось подозрительным, что он не поехал на губернаторскую конференцию, — сказала она им. — А потом он попросил посмотреть страницу вот этой особы. Кэтрин Пауэлл, 4628 Датчмэн-Драйв. Это его знакомая по Колорадо».
— Рамирес! — закричал я в автомобильный телефон. — Мне надо с тобой поговорить! — В ответ ни слова.
Миль десять я ругал ее на все корки, пока не вспомнил, что у меня нажата кнопка отключения. Я саданул по ней в сердцах.
— Рамирес, куда ты запропастилась?
— А сам-то? — Голос у нее был такой же возмущенный, как у Кейти, но куда ей до меня. — Отключился, объяснять, в чем дело, не желаешь…
— Поэтому ты сделала свои собственные выводы и скоренько изложила их Обществу?
— Что? — Знакомая интонация. Таким же тоном я переспрашивал Кейти про неожиданный визит представителей Общества. Рамирес, выходит, никому ничего не говорила и вообще не в курсе, о чем я, но притормозить я уже не мог.
— Ты стукнула Обществу, что я попросил досье на Кейти?
— Нет. Говорю же, они позвонили утром, искали тебя. Я сказала, что ты на губернаторской конференции.
— И больше они не перезванивали?
— Нет. А что, у тебя неприятности? Я нажал кнопку отключения.
— Да, — произнес я вслух. — У меня неприятности.
Рамирес им ничего не говорила. Может, кто-то еще из редакции, хотя вряд ли. В конце концов, наша Долорос Чивере делала статью про утечку информации с личных страниц. «Как же так, у вас нет фотографий вашей собаки?» — спрашивал Хантер, а значит, они читали мою страницу тоже. И им известно, что мы с Кейти оба жили в Колорадо, в одном городе, когда погиб Аберфан.
— Что вы им сказали? — спросил я Кейти. Она так и стояла у кухонной столешницы, комкая в руках запачканное «Кул-эйдом» полотенце. Хотелось его выхватить, чтобы она на меня посмотрела. — Что вы сказали этим, из Общества?
Кейти подняла глаза.
— Сказала, что приехала по Индиан-Скул-Роуд на работу, забирать задание по программированию на месяц. К сожалению, я с таким же успехом могла доехать туда по Ван Бюрену.
— Про Аберфана! — перебил я. — Про Аберфана что вы им сказали?
Она выдержала мой взгляд.
— Ничего я не сказала. Думала, они уже все знают от вас. Я схватил ее за плечи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
