принять судьбу! – Евик грозно положила руку на бедро, хватаясь за скармасакс в ножнах.
- Ты переборщила со своими куртуазными романами, - покачав головой, произнес Майсфельд - надо, пожалуй, сжечь их все до единого. В отличие от твоих побасенок – белокурые девы с синими от гнева глазами, сжимающие знамя и ступающие вослед своему сюзерену, гм, долго не живут.
Майсфельд остановился и развернулся, готовый к решительному натиску в этом споре.
- Я… Что ты делаешь?
Евик, продолжая сжимать знамя, бухнулась перед ним на колени:
- Ваша Светлость, я слишком долго была в стороне, слишком много боялась, слишком… Все, о чем я желаю – хоть раз в жизни поступить правильно. Я ошибалась, не раз, и не два, но я…- Голос ее задрожал, как струна - хоть раз я должна… Ради своей семьи, понимаете? Я не хочу славы и почета и вряд ли получу его, прячась за Вашей спиной, но… Может когда-нибудь моего отца простят за его предательство?
Майсфельд опешил от такой отповеди, стоящие поблизости бойцы были потрясены не меньше. Лекс всего лишь в удивлении поднял бровь.
- Встань, Евик… Ты права, мы делаем общее дело, и было бы жестоко отказать тебе, отправляя в Цитадель.
- Благодарю вас! Я не отойду от вас ни на шаг, и буду крепко держать это знамя, вот увидите!
Майсфельд отвернулся от нее, что-то проворчав себе под нос.
…Под звуки рогов, барабанов и крики осаждающих двинулись вперед – к стенам. Было что-то надрывное в том, как они подбадривали себя, идя в бой – словно и сами не верили в успех. Впрочем, лучшие из лучших шли в бой с мрачной решимостью – гвардия гномов жаждала мести, а Черная Гвардия, равно как и дворяне, была воодушевлена появлением их командира на поле сражения.
В бой были брошены все силы, с суши наступали гномы и стюрангардцами четырьмя неравными и по численности, и по боеспособности отрядами – основная колонна двигалась вперед вместе с тараном к воротам, две поменьше – с лестницами и мантелетами по обе стороны от них. Четвертая колонна двигалась вдоль реки, по направлении к обрушившемуся участку стены. Прочие выгребали сейчас на плотах через реку.
Стрелы сорвались с тетив, и первый залп не принес существенного вреда, однако, выждав момент, заговорили баллисты. Инженеры бросали лопаты и заступы, принимаясь направлять орудия на штурмующих грязными от земли руками. Времени было чуть, но кое-какой сюрприз они в воротах оставить успели — работали они очень и очень быстро, под беспрестанную ругань Фэма.
Командиры стрелков и расчетов быстро вошли в темп — и нашли себе цели по силам. Таран было не повредить, а вот грубо и быстро сколоченные щиты, которые защищали от стрел, против баллист были совершенно бесполезны. Тяжелые снаряды легко разбивали их, после чего в бреши тут же залпами стреляли дружинники, эльфы и ополченцы. К тому времени, как таран приблизился к воротам, колонна по левую руку от ворот отступила назад, теперь перегруппировываясь вне зоны обстрела, а вторая понесла серьезные потери, в результате чего возникла заминка – потребовались новые бойцы, что возьмутся за лестницы.
Основная угроза никуда не делась, гвардейцы гномов, хускарлы и лучшие из стюрангардцев были почти невредимы. Таран, скрипя колесами, остановился у наполовину засыпанного препятствия — то, что осталось перед крепостной стеной и воротами — рвом назвать было уже трудно.
Осаждающие споро накидали фашины перед тараном. Несколько недостаточно расторопных рейдеров не успели укрыться за тараном и осадными щитами — порой так и падая со связками хвороста в яму.
По штурмовой колонне загуляли мрачные шутки шутками о том, что так ров наполнится даже быстрее, и некоторым защитникам явно стало от этого юмора не по себе.
Поверх бросили мостки, и таран, чуть пробуксовав, тронулся, сминая охапки хвороста и еще теплые тела невезучих налетчиков. Таран встал к воротам почти вплотную, и вместе с первым ударом массивного окованного бревна, а справа от него к стене были, наконец, приставлены лестницы.
От массивного удара створки ворот затрещали задрожали или лишь стальные полосы и массивный засов, вкупе с упорами, не позволил им развалиться от первого же чудовищного удара.
Тем временем, у доков после странного затишья что-то затевалось…
Рен в последний момент ухватил северянку за рукав:
- Нет? Аслейф, ты в своем уме? Уходи немедленно!
- Я должна поговорить, с отцом. Мне… Мне можно убедить его, чтобы они ушли, если вы отпустите… Трэлл… Пленных – поправилась она.
Рен ненадолго задумался:
- Ты сама говорила, что отец тебя ни во что не ставит, с какой стати ему слушать тебя теперь?
-Их осталось мало, и дерутся они просто из упрямства. Сколько их уже погибло? Они еще могут поставить корабли на воду, забрать пленных и уплыть домой…
- Это очевидно для тебя и для меня, но не для них. Они упрямы, как ты сама сказала… И жаждут с нами всеми поквитаться.
-Вас так много, они задумаются, зачем им это. – Аслейф набрала в грудь воздуха – я не смогу просто стоять и смотреть, как они гибнут…
-Так отойди и дай им встретить свою судьбу – цинично подытожил Рен.
Аслейф, разозлившись, наступила Рену на ногу и полезла через люк вниз.
- Я смогу их убедить, вот увидишь! – упрямо процедила она, захлопнув за собой крышку.
- Арбалетчики, заряжай – будьте наготове! – скомандовал Рен своим подчиненным. Заскрипели тетивы на башнях и у баррикад, крышка вновь откинулась и наверх полез десяток ополченцев – парочка из них все еще выглядели довольно помятыми, после их потасовки – однако виду не подавали. Вероятно, они либо проветрились, либо добрались до продажных девок, которые и не думали прекращать заниматься своих ремеслом, после чего и решили, что были несколько… опрометчивы.
Северянка смело расталкивала столпившихся у укреплений ополченцев. Те лишь вяло огрызались и не особо остроумно ставили под сомнение ее умственные способности.
Подобрав платье, она перебралась через баррикады, оказавшись на открытом пространстве. За кораблями клиньями выстраивались северяне
