На втором этапе отсеивалось примерно столько же людей. А уж третий этап проходили единицы — со всей огромной Поднебесной звание цзиньши получали едва ли триста человек. И чаще всего это были не юноши с гладкими лицами, а мужи, чьи виски успевала тронуть седина.
Стать первым на втором этапе в возрасте двадцати шести лет — это великое достижение. И если господин Го сумеет стать первым еще раз, ему откроется дорога вплоть до должности правого министра.
Когда мы с мамой разошлись по своим дворикам, я немного выждала, вновь выскользнула из женской половины поместья и позвала Тан У. Во время приема он держался поблизости, чтобы предотвратить любые недоразумения, и сейчас не успел далеко уйти.
— Тан У, проследи за господином Го после этого приема. Если понадобится, не отходи от него несколько дней! Вскоре господин Го должен будет встретиться с… — я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, — либо с Сюэ Сюэ, либо с четвертым принцем, либо с кем-то из их людей. Мне нужно подтверждение, что господин Го связан с ними. Любое подтверждение! Письмо, знак, печать — что угодно.
— Да, госпожа Ли, — поклонился воин. Он помедлил перед уходом и всё же спросил: — Госпожа Ли уверена, что подтверждения достаточно? Если нужно, я могу убрать этого человека с пути госпожи Ли.
— Уже слишком поздно, — неопределенно сказала я. — Господин Го может уйти в любой момент.
Да, слишком поздно. Он уже сделал свое грязное дело, этот неуклюжий застенчивый книжник с лживыми руками.
* * *
Тан У не вернулся ни ночью, ни на утро. Я прождала до полудня, а потом отправилась к отцу без него. Мы же договорились с папой рассказывать друг другу правду, доказательства можно будет предъявить и потом.
Отец после затянувшегося пира проснулся поздно, но меня встретил уже освеженным и бодрым. Он сидел в своём дворе в свежем халате, с влажными после умывания висками и довольным, почти мальчишеским выражением лица. Беседы со старыми приятелями всегда радовали его, только собраться всем вместе им удавалось всё реже и реже. Мама тоже была в его дворе, кормила Мовея с руки сырой рыбой. Мовей вытягивал шею, осторожно брал кусочки длинным клювом, подбрасывал в воздух и проглатывал на лету.
— Линсу сказала, что тебе господин Го не приглянулся, — весело заговорил отец. — На первый взгляд, он выглядит нелепо, да и манеры его далеки от совершенства, но у него блестящий ум и великолепные перспективы. А что неуклюж с девушками, так это даже хорошо, будет больше ценить тебя.
— Дело не в его манерах, отец, — покачала я головой. — Дело в том, что он служит Сюэ Сюэ. Я нашла его имя в записях. В прошлой жизни он работал на Сюэ, и в этой тоже.
Матушка замерла, забыв передать Мовею следующий кусок рыбы. Журавль недовольно щёлкнул клювом, но она не шелохнулась.
Отец нахмурился:
— Может, он еще незнаком с Сюэ Сюэ? С чего бы господину Сюэ обращать внимание на обычного претендента? Возможно, он заполучил господина Го уже после экзаменов? В таком случае у нас есть неплохая возможность сделать его союзником прежде, чем он станет врагом.
— Я так не думаю. Мне кажется, Сюэ отыскал господина Го еще до второго этапа. И в женихи мне его подсунул тоже нарочно. Четвертому принцу нужны мои деньги, и через брак с господином Го он до них доберется. Уверена, они уже разделили между собой мои лавки.
— Лань-Лань, — вмешалась мама, — ты же говоришь это не из-за девятого принца? Я понимаю, твое сердце еще не сумело пережить…
— Но сейчас меня волнует даже не мой брак, — перебила я. — Я вспомнила, кто такой Го Вэньцзюнь и что он делал для Сюэ Сюэ. В детстве корова раздавила ему пальцы на правой руке, и он плохо владел кистью. Он знал наизусть все Каноны, но едва мог писать. С таким дурным почерком он не смог бы пройти даже первый этап. Поэтому родители Го распродали почти всё имущество, чтобы купить ему редкого душевного зверя — чернильную змею.
Отец подошел к полкам, пробежал пальцами по свисающим табличкам, вытащил несколько свитков и уже во втором отыскал то, что хотел:
— Чернильную змею покупают редко, поэтому ее трудно отыскать в магазинах и на аукционах, хотя сам зверь неприхотлив, и его легко содержать. Обычно эту змею связывают с собой каллиграфы и художники, так как она позволяет лучше управлять кистью. После ритуала сплетения душ хозяин чернильной змеи быстро осваивает все виды каллиграфического письма, в том числе и Кайшу, которым полагается писать на экзаменах.
— А также позволяет повторить любой почерк, который хозяин чернильной змеи хоть раз видел, — добавила я. — Только каллиграфы редко подделывают письма, они лишь стараются перенять манеру письма. Именно Го Вэньцзюнь написал подложное письмо, из-за которого тебя обвинили в убийстве наследного принца.
Папа с мамой одновременно поморщились, услыхав о событиях моей прошлой жизни.
— Значит, письмо девятого принца… — проговорил отец.
— Тоже написал Го Вэньцзюнь. Я думаю, что именно Сюэ Сюэ отговорил его проходить экзамены три года назад, оплатил долги его семьи и отправил учиться, чтобы господин Го стал лучшим.
— Но у нас нет доказательств. Как заставить господина Го выдать себя? Он же не станет прилюдно подделывать почерк девятого принца?
— Я послала Тан У присмотреть за Го Вэньцзюнем. Если он сумеет отыскать хоть какое-то подтверждение, что Го связан с четвертым принцем, мы еще раз навестим наследного принца.
— На их месте я бы затаился и не встречался с господином Го в эти дни, — засомневался отец.
— Может быть, но Вэньцзюнь выглядит довольно робким человеком, его нужно постоянно поддерживать. Он захочет рассказать о нашей первой встрече. К тому же нужно готовить помолвочные дары, достойные дочери правого министра. Вряд ли у самого господина Го есть на это деньги.
— Помолвочные дары? Как же быть с помолвкой? — вдруг спросила мама. — Неужели имя нашей дочери снова будут обсуждать во всем Линьцзине? Первая помолвка оказалась обманом, вторую мы отменим на половине пути… Неужели моя Лань-Лань так и останется без мужа?
— Женщина, — хмыкнул отец. — Тут решается судьба Поднебесной, а ты беспокоишься о браке дочери.
— Судьбу Поднебесной творят тысячи людей, а о Лань-Лань заботимся только мы.
— Пока мы ничего отменять
