вообще кто-то есть. И эта неопределённость не давала вдохнуть полной грудью, не давала есть и спать.
Я боялась, что забыла нечто важное. Вместе с воспоминаниями я утратила и чувство реальности.
Вестник девятого принца пришел на третий день после его визита и передал подписанное императором дозволение повидаться с молодым господином Сюэ. Отец поехал вместе со мной, не желая, чтобы я спускалась в застенки одна.
Повозка остановилась возле Палаты цензоров, где под землей содержали важных подследственных. Я уже была здесь. В прошлой жизни.
С каждой открытой дверью, с каждой ступенькой я всё глубже погружалась в кошмар тех дней. Когда охранник забренчал ключами, чтобы открыть последний проход, я была уверена: сейчас дверь откроется, и там, на грязной соломе, будет лежать моя мать. Лишь твёрдая рука отца на моём локте удержала меня от слез.
Сюэ Сюэ выглядел не таким жалким, как я ожидала. Даже в длинном белом халате узника он сохранил достоинство благородного господина.
— Господин Ли, юная госпожа Ли, — поприветствовал он нас поклоном, словно бы находился не в железной клети, а на приеме циньвана. — Довольно неожиданная встреча.
Я разглядывала его лицо так, словно видела впервые. Утонченный красавец с ленивой улыбкой, мой муж, мой мучитель, убийца моих родителей, изменник престола. За два года он ничуть не изменился, только сейчас он впервые оказался в клетке для преступников.
Так почему же он совсем не боялся?
— А ведь мои неудачи начались именно с юной госпожи Ли, — заметил Сюэ Сюэ, всё так же улыбаясь. — Я так и не сумел понять, когда же обидел юную госпожу Ли. Почему с первой же встречи ты испугалась? Почему снова и снова вставала на моем пути? Юная госпожа Ли всего лишь цветок с внутреннего двора. Такие цветы годятся для любования, а не для сражений.
— Разве не молодой господин Сюэ начал первым? — спросила я. — Похищение на празднике драконьих лодок. Ложная помолвка. Покушение на управляющего Чжоу. Нападение на наши лавки. А недавно ты намеревался переложить вину за отравление наследного принца на моего отца.
Его глаза резко сузились.
— Откуда ты знаешь? Этого же не случилось. Я не давал распоряжений на этот счет, никто не мог проболтаться.
Отец встал между нами, закрыв меня собой. Даже в клетке Сюэ был опасен, как ядовитый скорпион.
— Потому что я всё это уже пережила, — выпалила я, привстав на носки за отцовским плечом. — И наш брак, и смерть наследного принца, и казнь родителей…
Сюэ задумался на мгновение, а после искренне расхохотался. Он смеялся, пока слезы не проступили на его глазах.
— Так вот оно что! — выдохнул он, наконец успокоившись. — Значит, я всё-таки должен был преуспеть. Мои планы действительно были безупречны. Ты с самого начала знала, кто такой Го Вэньцзюнь. А я ломал голову, пытаясь понять, где ошибся. Я ведь нарочно три года держал Вэньцзюня в провинции. Никто в Линьцзине не мог знать, кто он такой.
Он с силой провёл ладонями по лицу, а когда опустил руки, на его губах снова лежала прежняя ленивая улыбка.
— От всей души благодарю юную госпожу Ли за эту встречу. Мне не хотелось умирать с мыслью, что я был глупцом и неудачником. Теперь я умру, зная, что в одной из жизней добился всего, о чём мечтал.
— Достаточно, — сказал отец. — Лань-Лань, ты получила, что хотела?
Я кивнула, не сводя глаз с Сюэ Сюэ. Несмотря на всё, что я пережила из-за него, рядом с ним я всё ещё ощущала себя кроликом перед змеей. Отец обнял меня за плечи и вывел из подземелья.
* * *
После встречи с Сюэ Сюэ я снова начала есть.
Весь Линьцзин сотрясался от громких событий: уважаемых чиновников бросали в темницы, в домах знатных родов проходили обыски. Четвертого сына императора обвинили в отравлении наследного принца и клевете на девятого принца, а Сюэ Сюэ, сын бывшего левого министра, за подготовку мятежа брошен в темницу.
До меня доходили слухи, что после моего визита Сюэ Сюэ перестал отпираться и раскрыл следователям все свои замыслы, назвал имена сообщников, словно победа в некой прошлой жизни полностью его удовлетворила. Вышел указ о низложении четвёртого принца и разжаловании его в простолюдины. Он лишался привилегий, титулов и имущества и должен был покинуть Линьцзин в течение месяца.
Но основная вина легла на Сюэ Сюэ и его отца. Их назвали зачинщиками заговора и подстрекателями четвертого принца. По императорскому указу они лишались всех рангов, их дома и земли передавались в казну. Женщин, детей и стариков рода Сюэ приговорили к удавлению. Самого господина Сюэ и его сыновей приказано было казнить прилюдно.
В прошлой жизни с моей семьёй поступили так же. Тогда Сюэ Сюэ заставил меня смотреть, как умирает отец, поэтому теперь я должна была увидеть его собственную казнь.
Отец не стал меня отговаривать. Только теперь он понял, через что я прошла. В указанный день мы с отцом и Ли Жуем отправились в юго-восточную часть Линьцзина, на площадь, возле которой росла одинокая ива. Именно там казнили знатных господ, признанных виновными в преступлениях против государства.
С раннего утра вокруг площади собралась толпа. Члены императорской семьи и чиновники высокого ранга могли смотреть на казнь с отдельных помостов, укрытых навесами от дождя и солнца.
Я оделась в белые одежды, которые подражали траурному наряду, но всё же не являлись им. Мне не хотелось оскорбить императора скорбью по преступникам, едва не убившим его сыновей. Но я не могла не попрощаться с человеком, который десять лет был моим мужем.
Отец усадил меня на скамью и отошел поприветствовать знакомых чиновников. Сам император не пришел на казнь, как и его сыновья, и без их присутствия под навесом было довольно шумно. Все чиновники Линьцзина хорошо знали господина Сюэ, бывшего левого министра, а многие были знакомы и с его сыном. Они привели на казнь сыновей, племянников и внуков, чтобы показать, что случается с изменниками и мятежниками.
Вскоре толпа зашевелилась, расступилась, и воины вывели на площадь всех взрослых мужчин рода Сюэ. Их обрядили в грубые холщовые халаты, распустили волосы и заставили идти босиком по грязным камням. Каждому мужчине рода Сюэ повесили на грудь деревянную табличку с именем и преступлением, а к ноге приковали его душевного зверя.
Глашатай развернул императорский указ и начал громко зачитывать приговор.
Я смотрела, не двигаясь и не моргая.
