берегов. Нам надо как-то пересечь её, Фрисс. Другой дороги тут нет. Я попробую призвать хищный туман, но не уверен, что он сможет тебя нести… хотя, если тут найдётся несколько черепов, то можно будет…
- Нецис, погоди созывать мертвяков, - поморщился Речник. – Если бы вон с той Самуны оторвать пару листьев и кусок коры… Можешь забраться на дерево и срезать тот лист? Я поищу, из чего сделать шест…
Округлый плот, обшитый кожистыми листьями, бесшумно скользил по чёрной воде, разгоняя ряску и белесый мох. Невидимое, не слишком сильное, но уверенное течение несло его, как рыба, на спине. Фрисс с шестом в руках стоял на слегка заострённом «носу», нащупывал под водой корни Самуны и затопленные коряги, смотрел на далёкие деревья – их кроны смыкались над озером, погружая его в зыбкую тень – и вспоминал, куда и зачем он отправился… и как давно это было. Пурпурный Лес странно влиял на память – иногда Фриссу казалось, что он вошёл сюда вечность назад.
Он проснулся от судороги, пробежавшей по телу, и ледяного дуновения, распахнул глаза и попытался вскочить, но край плота ускользнул из-под ног, и Речник наступил в холодную воду. Он лежал на спине, головой на коленях Нециса, и над ним неровно мерцал зелёными искрами медальон-звезда. Впереди – за носом плота, за странной тварью из серо-жёлтых костей, устроившейся у воды – быстро тонули и расплывались мутной слизью огромные чёрно-жёлтые цветы, похожие на распахнутые пасти. Зелёные искры дрожали на их разлагающихся останках.
- Тише, Фрисс, - Некромант прикрыл медальон ладонью. – Мы заплыли в заросли Х’тарр Кси. Обычная напасть озёр, которые некому чистить… Они больше не нападут. Спи спокойно.
- Что у нас на носу? – пробормотал Речник, скосив глаз. Ему не привиделось – на плоту действительно сидел костяной голем – тело из черепа, множество когтей, пара лап, крепко сжимающих шест. Мертвяк вёл плот по озеру, ловко отталкиваясь от невидимого дна.
- Тхэйга… Ты когда успел её сделать? – спросил Фрисс и зевнул. Усталость была сильнее любопытства.
- Это недолго, Фрисс, - Некромант усмехнулся краем рта. – Ничего странного не происходит. Спи…
Два десятка шагов они прошлёпали в воде – сперва по колено, потом по щиколотку. Плот остался на краю затопленной насыпи – дальше было не проплыть. Фрисс думал даже, не взять ли его с собой, но потом потряс головой, отгоняя болотный морок, и решительно взобрался на обломок неразмытой мостовой и протянул руку Нецису. Некромант выбрался из озера и по-кошачьи встряхнулся.
- Гостеприимная гавань Тешамген, - пробормотал он с блуждающей улыбкой. – Фрисс, скажи, я ещё отличаюсь от умертвия?
- Ещё как отличаешься, - заверил Речник, вытряхивая из волос кладку фамсовой икры, живую стрекозу и клочья тины. Во всех карманах что-то шевелилось, в некоторых – шипело или квакало. Сняв сапог, полный воды, и отпустив на волю Водяное Око, случайно в него заплывшее, Фрисс помахал озеру на прощание и отвернулся.
- Это город? – неуверенно спросил он, глядя на груды чёрных валунов, щебня, поросшего талхисом, гигантскую Самуну, опутавшую корнями то, что было когда-то надвратной башней… За остатками крепостных стен, теперь больше похожими на скальную осыпь, возносились к тучам сизые кроны Самун, огненно-яркие Гхольмы, перистые папоротники. Зданий видно не было.
- Аххсса… Давно его не расчищали, - покачал головой Нецис, осторожно пробираясь к воротам – узкому проёму между мощными корнями Самуны. Услышав его приближение, стая летучих рыб зашумела в ветвях, перебираясь повыше, самые робкие облетели дерево по кругу, угрожающе раздуваясь и трепеща плавниками. Фрисс привычным жестом потянулся за камнем для пращи, но опомнился и выпрямился.
- Ину, - тихо сказал он, кивнув Алсагу, и пошёл к воротам.
- Мррря… - откликнулся хесский кот, лизнул лапу и поплёлся следом. Похоже, за три дня в облике летучей мыши он забыл, как ходить на четырёх ногах. Речнику порой казалось, что Алсаг в своих лапах путается.
- В Тиалгикисе была такая площадь за воротами, - заметил Фрисс, выбираясь из щели меж корней и оглядываясь. Вторая стена города была ничуть не целее первой. Все длинные дома из чёрного камня, когда-то стоявшие здесь, лежали теперь горами булыжников и обрастали мхом. Талхис мягким ковром укрывал мостовую. Что-то похрустывало под ним, и Речник старался не смотреть под ноги.
- Хорошо тут Некромантам, верно? – хмыкнул он, тронув Нециса за плечо, и указал на рассыпающегося от древности ицколотля. Костяной скорпион, содрогаясь всем замшелым догнивающим телом, карабкался по завалам. Его жало было расколото, из щелей брони торчала трава. На всякий случай Фрисс выставил вперёд руку с кольцом, но к мечам даже не притронулся.
- Хм? Прости, Фрисс, я задумался, - вяло откликнулся Некромант и небрежно махнул рукой. Ицколотль замер, не успев опустить конечность на камень, медленно развернулся и пополз прочь.
- Тут, на мой взгляд, довольно грустно, - вздохнул маг, сдирая с проёма ворот хищную лиану. – Даже умертвия не любят Тешамген. И мы тут не задержимся.
Фрисс выбрался из очередного пролома, свободного от кусачих растений, вдохнул жаркий сырой воздух и поёжился, как от холода. Здесь в самом деле было грустно… точнее, тоскливо, холодно и одиноко, как на развалинах Старого Города. Здесь было много смертей – Речник видел кости на мостовой и не хотел вглядываться, чтобы не различить ещё и потёки крови… и, кажется, ничего, кроме смерти, здесь не было никогда. Ни великой славы, ни могущества Тлаканты, ни военной доблести, ни кропотливой работы, ни торговли, ни веселья, ни мирного сна… Город сочился смертью и тоской, и Речник ещё раз вздрогнул и наклонился, чтобы потрепать Алсага по загривку. Он очень хотел дотронуться до чего-нибудь живого.
- Фрисс? – Некромант нетерпеливо смотрел на него из-за угла. – Что случилось?
- Ничего, - ответил Речник и поёжился. – Тут, и правда, невесело. Куда идём?
- Насквозь, к восточным воротам, - Нецис опустил взгляд. – Не отходи далеко, Фрисс, и не удивляйся ничему. Тут и в лучшие времена никто жить не хотел.
Здесь, вдоль стены, и дальше, к центру, было когда-то много домов – но довольно странных. Длинные каменные платформы высотой по плечо Фриссу выстроились одна к другой, разделённые узкими переулками. Сейчас на них рос мох, топорщились мелкие папоротники, и деревца пускали корни в проёмы для свай. Среди платформ, ряд за рядом протянувшихся к горизонту, изредка виднелись округлые башни, обвитые зачем-то узкими
