Маттса Йонссона. Но у него появились собственные дети. И его старший сын с рождения знал, какое страшное преступление род Врета совершил против его рода…
— Все ясно, теперь я понял, — кивнул Дидерик. — Это стало наследственным долгом, кровной местью, делом чести. Или, если пользоваться итальянским словом, это превратилось в вендетту. И чем же это все закончилось?
— Это заняло много времени, — сказала Барбро. — Но в конце концов его потомки добрались до потомков Врета Йоара. Но я думаю вот о чем: не послушать ли нам вашу историю, господин Дидерик? Вы же сказали, что ваш род происходит из этих мест…
— Да, я интересовался своим происхождением. Мне хотелось побольше узнать о своих предках, поскольку я думаю, что среди них должны быть полководцы или даже короли, если судить по тем врожденным склонностям властвовать над другими, которые я нахожу в себе. И я занялся поисками. Благодаря расспросам, документам и записям в церковных книгах мне удалось восстановить семейную хронику: вплоть до 1370 года, когда в Уппсале появился торговец кожей Кнут Пер Олссон. Его имя ясно свидетельствует о том, что он выходец из Даларны, и в старинных купеческих книгах есть сведения о том, что он, возможно, жил в Рэттвике. Я узнал также — если речь шла о нем — что его дед был выходцем из Оксберга, что в окрестностях Эльвдалена. На этом я и остановился.
Барбро кивнула.
— А ты, Хавгрим? Кстати, откуда у тебя такое необычное имя?
Хавгрим улыбнулся. Кайса с трудом удерживалась от желания подойти к нему и сесть рядом. «Это просто смешно, — подумала она. — Влюбиться в первого же встретившегося мне мужчину!»
Но в Хавгриме было что-то особенное.
— Мой отец окрестил меня так, — сказал он и посмотрел на Кайсу. — Да, он посмотрел на нее! Какое счастье, ее сердце готово было выскочить из груди от радости!
Хавгрим продолжал:
— Он приплыл из Рюгена в Швецию, проведя много лет за границей. Когда он вернулся домой, мне было три года, и он окрестил меня Хавгримом, потому что очень любил море [74], а также потому, что я показался ему уродцем, совершенно не похожим на него. Ведь слово «грим» означает «мерзкий».
В этом месте Бенедикта или Ванья поставили несколько восклицательных знаков на полях. И мелким почерком было написано: «Окрестил трехлетнего ребенка?».
В голове Андре шевельнулись какие-то воспоминания, но он принялся читать дальше, не обратив на это внимания.
«— Ты — уродец? — Удивленно и в то же время серьезно произнесла Барбро, и все рассмеялись. — В таком случае ты очень изменился с тех пор!
Один лишь священник не смеялся, он по-прежнему сидел в углу, нахмурив брови, невольно испытывая угрызения совести. Верно ли он понимал предназначение священника?
Проклятая девчонка! Проклятая деревушка! Ему хотелось немедленно покинуть ее.
— Были ли в вашем роду воины? — спросил Дидерик Хавгрима.
— Нет. Мой отец был торговцем, он нажил за границей целое состояние. Нет, мы искатели. Дидерик презрительно усмехнулся.
— И что же вы ищете? — спросил он. — Богатство? Или так называемое счастье?
— Мы ищем преступника.
— В самом деле?
Барбро торопливо спросила:
— Скажи мне… как вы трое нашли друг друга и стали попутчиками? Это Вы, господин Дидерик, нашли…
— Нет, — оборвал ее Дидерик. — Хавгрим сам напросился ко мне на службу. В одном трактире, вскоре после того, как я покинул гольмский замок. Мы разговорились, и он сказал, что был наемным солдатом и что теперь он ходит без дела. Мне показалось, что он слишком молод для наемника, но… Не помню уже, от кого исходило это предложение, но я взял его себе в телохранители…
Немного подумав, Дидерик продолжал:
— Ведь одному опасно ехать через эти безлюдные места в Норвегию.
Некоторое время все сидели молча.
— А господина Натана? Где Вы встретили его? — спросила Барбро.
— В Мооре, как я уже говорил. Он стоял на площади и читал обличительную проповедь против всякого рода грешников. При этом он так превозносил свои добродетели, что я подумал, что у него вот-вот извергнется семя! У Хавгрима появилась идея взять его с собой, и нам обоим эта мысль понравилась.
Побагровев и придя в ярость оттого, что его уличили в переживании оргазма, священник сказал:
— И это Хавгрим предложил мне взять имя Натана, в честь библейского пророка. Тогда я согласился с ним, но теперь…
Дидерик угрожающе поднялся.
— Послушай, ты, Хавгрим… — начал он, но тут дверь открылась и вошел отец Кьерстин.
— Вы сидите в мужской спальне, девчонки? — в гневе произнес он.
— Все происходит благопристойно, — сказала Барбро. — Я присматриваю за девушками.
Дидерик же торопливо убрал руку, обвивавшую талию Кьерстин.
— Да, но так делать не полагается. Идемте домой, немедленно!
Девушки покорно встали. Хавгрим вышел их проводить и, пользуясь тем, что отец отошел с двумя остальными девушками в сторону, шепнул в темноте Кайсе, у которой от этих слов перехватило дух:
— Мне хотелось бы, чтобы мы получше узнали друг друга.
В мистическом, колдовском освещении ночи она могла различить только контуры его лица. Наморщив лоб, она произнесла:
— В самом деле, мне кажется, что я встречала тебя раньше!
— Наверняка, встречала! Дидерик Сверд думает остаться здесь до тех пор, пока его конь не перестанет хромать. Увидимся завтра?
— О, да, — восхищенно прошептала Кайса. И когда он осторожно коснулся кончиками пальцев ее лица, она задрожала всем телом. И тут же побежала догонять остальных. Возле дома своей тетки она остановилась и прислушалась. Из-за домов доносился голос Бритты. Но лес был подозрительно тихим, словно в нем таилась какая-то загадка».
Теперь Андре знал почти наверняка, что так привлекло внимание Бенедикты и Ваньи. Это была просто головокружительная мысль… Но чтобы быть до конца уверенным в этом, ему следовало дочитать все до конца.
Город уже просыпался. Он спустился в столовую, но ему так не терпелось узнать, прав ли он в своих догадках, что он прихватил с собой рукопись, положив ее рядом с тарелкой. Он то и дело попадал ложкой мимо тарелки, стыдливо косясь при этом на остальных посетителей, которые могли заметить его промахи.
Он читал во время завтрака, читал, поднимаясь по лестнице, потому что времени у него было мало, ему предстояло сделать множество дел в этот день.
Он сел в своей комнате за стол, и когда пришла горничная, чтобы навести порядок, он попросил ее немного подождать, сказав, что скоро уйдет, и комната будет в ее распоряжении.
Поскольку Андре был очень привлекательным молодым человеком, горничная кивнула, улыбнулась и сказала, что все будет
