того, что форма с наших складов, так ещё и новейшая.
Правда, вооружены боевики были довольно просто, стандартными АК-74.
Перед тем, как натянуть защитные комбинезоны, мы проверили друг друга дозиметром: не вляпались ли где в опасную грязь.
Полностью переодевшись, мы поместили нашу собственную одежду и защитные маски в одноразовые комбинезоны. Потом отнесли тела к краю затопленной части карьера. Пришлось воспользоваться ремнями с наших джинсов, чтобы привязать к ногам трупов по увесистому камню.
Избавившись от тел, мы спрятали нашу одежду под большим камнем, лежащим слева от тропинки, ведущей в гору.
Вход в подземный комплекс никак не выделялся на фоне серо-белой поверхности горы. Электроника шлюза была настроена на бесконтактные метки, встроенные в карточки-пропуска, которые были при охранниках.
Когда мы подошли достаточно близко, вспыхнули красные огни, обозначающие границы зоны прохода. Потом часть склона провалилась вниз, открывая проход внутрь, тоже светящийся изнутри красным.
Не замедляя шага, будто это было давно привычным для нас делом, мы вошли в проход. Створка шлюза за нашей спиной с гудением встала на место. Послышалась мелодичная трель, и освещение изменилось: на стенах загорелись светодиодные панели, дающие нормальный, приближенный к дневному свет.
«Поднимите руки для контроля и обработки», — сказал приятный женский голос.
Мы послушно подняли руки над головой. Из форсунок, расположенных вдоль стен, начала разбрызгиваться густая пена. В какой-то момент она закрыла визир защитного комбинезона. Я чуть было рефлекторно не вытер его, но стерпел. Ещё не хватало, чтобы автоматика среагировала на нестандартную ситуацию при обработке.
После пены нас обдало тугими струями воды, а затем — потоками тёплого воздуха.
«Обработка завершена, — снова тот же голос, — пройдите на пункт дозиметрического контроля».
Противоположная створка шлюза распахнулась, и мы прошли в следующее помещение, где сняли защитные комбинезоны.
Тут стояла рамка, напоминающая магнитную, которые устанавливают в общественных местах для контроля безопасности.
Здесь уже был элемент серьёзного риска: если, переодеваясь, мы всё-таки запачкались — система поднимет тревогу. Тогда останется надеяться только на то, что протоколы углубленной обработки и дезактивации не предполагают автоматического доклада куда-нибудь на центральный пункт дежурного. Должно быть, это не такая уж и редкая ситуация. Недостаточно важная, чтобы обращать на неё внимание руководства.
Однако же, нам в очередной раз повезло: рамку мы миновали без проблем.
После шлюза была развилка: направо — в сторону центрального тоннеля, ведущего в жилые сектора базы, налево — к посту, и дальше, в технические уровни.
Мы успели зайти на пост ровно за тридцать секунд до контрольной проверки. На одном из пультов даже шёл обратный отсчёт.
Наступил момент истины. Если бы один из охранников трезво оценил ситуацию и дал бы нам неверную информацию о порядке проверок или о конфигурации внутренних помещений — тревоги было бы не избежать. Мы бы оказались заблокированы на посту до подхода дежурного караула.
Однако же они не соврали.
Проделав нужные манипуляции, мы переглянулись. Теперь в нашем распоряжении было два часа, до конца смены, чтобы проникнуть в административную часть комплекса и постараться добыть максимум полезной информации.
Если верить одному из охранников, как раз в это время должен был проходить брифинг по «конфигурации для готовности». Что именно означала это формулировка мы уточить не успели. Да в этом и не было особой необходимости — если удастся проникнуть в административный сектор, всё узнаем непосредственно от участников брифинга.
Рубин поднял правую руку, демонстрируя по очереди камень, ножницы и бумагу. Логично: ведь идти вглубь комплекса должен был кто-то один из нас. Второму предстояло давать подтверждения, что всё в порядке, каждые полчаса.
Скинулись. Я выиграл. Рубин от досады даже языком прицокнул, но ничего говорить не стал. Разумная предосторожность: микрофонов внутри поста хватало. Кто знает, на что они настроены и где ведутся записи?
Я вышел из поста, оставив автомат в специальном шкафу. Вернулся к развилке, и двинулся дальше по коридору.
Если верить охраннику, внутри комплекса постоянно обитало около семисот человек, и не все знали друг друга в лицо. Не так много, как в нашем подземелье на Урале — но всё равно впечатляет, особенно если принять во внимание, что всё это хозяйство находится в красной зоне.
Жаль, что сходу не удалось получить вменяемых объяснений насчёт того, что вообще это за комплекс, кем являются его обитатели и чем именно они, собственно, занимаются.
Охранники отвечали загадочно, при этом пребывая в абсолютной уверенности, что нам эти формулировки должны быть знакомы: «Мы Ядро Основания. Готовимся к полной активации». Разбираться в деталях при стрессовом экспресс-допросе было невозможно, так что оставалось только запоминать формулировки, дословно.
В конце коридора был стационарный автоматизированный пост. При моём приближении он пиликнул, на створках дверей, ведущих в центральные сектора, мигнул зелёный огонёк, и я прошёл внутрь, размеренным и спокойным шагом.
Следующий коридор не был пустым: по нему с озабоченными лицами ходили люди. Кто-то, как и я, был одет в российский камуфляж. Но попадалась и форма других государств: я опознал знаки отличия Войска Польского и Бундесвера.
На меня внимания никто, к счастью, не обращал.
По этому коридору я дошёл до первой общественной зоны: большого круглого помещения со сводчатым потолком, в центре которого светились лампы, имитирующие солнечный свет. Сейчас, посреди ночи, он казался удивительно неуместным, но, похоже здесь в общих помещениях был вечный день.
Переход в административный сектор находился слева. А перед ним был ещё один пост контроля, где автоматика дублировалась живыми дежурными.
Один из охранников, которых мы нейтрализовали снаружи, был блондином. Мы даже были отдалённо похожи, а если бы я просидел месяц на гамбургерах и сладкой газировке — сходство вышло бы просто разительным. Но сейчас оставалось надеяться на психологические механизмы, которые имеют свойство подстраивать то, что мы видим, под наши представления о реальности. Для дежурных возле административной зоны появление постороннего в этом секторе — крайне маловероятное событие. Куда как проще поверить в некачественную фотографию. Подсознательно дорисовать картинку.
Я уверенным шагом прошёл мимо дежурного, вежливо улыбнувшись и кивнув ему. Это был молодой черноволосый парень с выразительными карими глазами. Он улыбнулся и кивнул в ответ.
Автоматика открыла передо мной двери.
Конечно, в сам зал для брифингов у меня допуска не было. Не той должности и звания был охранник, чьим пропуском я пользовался. Поэтому теперь мой путь лежал в ближайший мужской туалет, где предстояло незаметно вскрыть решётку на вентиляции, проникнуть внутрь системы и проползти метров тридцать, туда, где, вероятно, будет слышно происходящее в зале для брифингов. Если получится, конечно. Охранник
