– Я не знаю, ваше высочество. – Лицо Азадэ было белым в бледном свете фонарей, и она ощущала сильное беспокойство. – Он… После налета он стал очень странным, с ним очень трудно, трудно понять его. Он пугает меня.
– Неудивительно! Такого и сам дьявол испугается.
– Пожалуйста, простите меня, ваше высочество, – извиняющимся тоном произнесла Азадэ, – но в нормальной обстановке он… он совсем не страшный.
Полицейские вежливо повернулись, чтобы уйти, но Хаким остановил их.
– Вы заметили какие-нибудь изменения в пилоте?
– Он очень зол, ваше высочество. Ходит злой уже несколько часов. Один раз я видел, как он пнул вертолет ногой, но сказать, изменился он или нет, трудно. Я раньше никогда не был с ним рядом. – Капралу было за сорок, и ему не нужны были неприятности. Второй полицейский был моложе и напуган еще больше. Их приказ заключался в том, чтобы смотреть и ждать, пока пилот не уедет на машине или вообще какая-нибудь машина не выедет из дворца, никак не препятствовать отъезду, а немедленно сообщить в управление по рации, которая была установлена в их машине. Оба понимали опасность своего положения – рука хана Горгонов была очень длинной. Оба знали о слугах и телохранителях покойного хана, обвиненных им в измене, которые все еще гнили в полицейских застенках. Но оба при этом знали, что рука внутренней разведки была неотвратимее.
– Скажи ему, чтобы он заглушил их, Азадэ, заглушил двигатели.
– Он раньше никогда не был так… так сердит на меня, а сегодня вечером… – Ее глаза сделались почти косыми от гнева. – Я не думаю, что смогу подчиниться ему.
– Ты ПОДЧИНИШЬСЯ!
После паузы она пробормотала:
– Когда он даже немного рассержен, я ничего не могу с ним поделать.
Полицейские видели ее бледность, и им было жаль ее, но еще больше им было жаль себя: они слышали, что произошло на горном склоне. Да охранит нас Аллах от Человека С Ножом! Каково же ей быть женой такого варвара, который, как всем известно, пил на горе кровь убитых им горцев, который поклоняется лесным духам вопреки законам Аллаха, катается голым по снегу и заставляет ее делать то же самое.
Двигатели закашлялись и начали затихать, и они услышали, как Эрикки заревел от ярости и ударил огромным кулаком по борту кабины, оставив вмятину на алюминиевой поверхности.
– Ваше высочество, с вашего разрешения я пойду спать. Наверное, я приму таблетку снотворного и буду надеяться, что завтра все будет лучше… – Ее слова замерли.
– Да. Снотворное – это хорошая мысль. Очень хорошая. Боюсь, мне придется выпить сразу две, спина болит ужасно, и я теперь без них совсем не могу уснуть. – Хаким добавил со злостью: – Это все он виноват! Если бы не он, меня бы сейчас не мучила боль. – Он повернулся к своему телохранителю. – Приведи ко мне охранников от ворот, я хочу дать им распоряжения. Пошли, Азадэ.
Морщась от боли, он заковылял прочь, Азадэ послушно шла рядом, сердито надувшись. Двигатели вновь завыли. Хаким-хан раздраженно повернулся и рявкнул полицейским:
– Если он не прекратит через пять минут, прикажите ему прекратить моим именем! Пять минут, клянусь Аллахом!
Полицейские проводили его обеспокоенным взглядом, телохранитель с двумя охранниками, стоявшими у ворот, торопливо поднимались следом за ним по мраморным ступеням.
– Если уж ее высочество не может с ним справиться, что мы-то можем сделать? – сказал полицейский постарше.
– Если Аллах нам поможет, двигатели будут работать, пока варвар не останется доволен или пока он сам их не выключит.
Фонари на переднем дворе погасли. Прошло шесть минут, двигатели по-прежнему запускались и глохли.
– Нам лучше подчиниться приказу. – Молодой полицейский очень нервничал. – Хан сказал, пять минут. Мы уже и так опоздали.
– Будь готовь пуститься наутек и не раздражай его без нужды. Сними автомат с предохранителя. – Они опасливо подошли ближе. – Пилот! – Но Эрикки все так же стоял спиной к ним, нагнувшись и наполовину в кабине. Сын собаки! Они были теперь у самых вращающихся лопастей. – Пилот! – громко позвал капрал.
– Он тебя не слышит, как тут вообще можно что-то услыхать? Ты иди вперед, а я тебя прикрою.
Капрал кивнул, поручил свою душу Аллаху и, пригнувшись, шагнул навстречу плотным порывам воздуха.
– Пилот! – Ему пришлось подойти совсем близко и коснуться его. – Пилот! – На этот раз Эрикки повернулся, его лицо было мрачным, и сказал на варварском языке что-то, чего он не понял. С натянутой улыбкой и принужденной вежливостью капрал произнес: – Пожалуйста, ваше превосходительство пилот, мы почли бы за честь, если бы вы остановили двигатели, его высочество хан приказал это. – Он увидел непонимающий взгляд, вспомнил, что Человек С Ножом не говорит ни на одном цивилизованном языке, поэтому повторил сказанное еще раз, говоря громче, медленнее и помогая себе руками. К его огромному облегчению, пилот виновато кивнул, пощелкал какими-то переключателями, и двигатели стали терять обороты, а лопасти замедлили свое вращение.
Хвала Аллаху! Отлично сработано, до чего же ты умен, поздравил себя капрал, довольный результатом.
– Благодарю вас, ваше превосходительство пилот. Благодарю вас. – Очень довольный собой, он с важным видом заглянул в кабину. Он увидел, как пилот делает ему знаки, явно желая доставить ему удовольствие – как ему и следовало бы сделать, клянусь Аллахом, – приглашая его сесть в кресло пилота. Надувшись от гордости, он смотрел, как варвар вежливо наклонился в кабину и принялся двигать разными рукоятками и показывать ему на приборы.
Не в силах сдержать любопытства, молодой полицейский подошел, пригибаясь от лопастей, которые вращались все медленнее и медленнее, к дверце кабины. Он нагнулся, чтобы получше видеть ряды переключателей и приборов, светившихся в темноте.
– Клянусь Аллахом, капрал, вы когда-нибудь видели столько приборов и переключателей? Вы выглядите так, словно родились в этом кресле!
– Я жалею, что я не пилот, – кивнул капрал. – Ду… – Он не договорил, пораженный, и его слова поглотил ослепляющий красный туман, который высосал воздух из его легких и сделал темноту полной.
Эрикки стукнул полицейских головами друг о друга, и они потеряли сознание. Лопасти над головой перестали вращаться. Он огляделся. В темноте – никакого движения, во дворце горят всего несколько окон. Никаких чужих глаз или присутствия, которые он бы почувствовал. Он быстро положил их автоматы за сиденье пилота. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы отнести оба тела в пассажирский отсек и положить их там, открыть им рты, положить туда снотворные таблетки, которые он украл из шкафчика Азадэ, и вставить кляпы. Секунда на то, чтобы перевести дух, потом он проверил, все ли готово к немедленному взлету. Затем вернулся в салон. Оба мужчины лежали, где он их оставил. Он прислонился к дверце, готовый снова заткнуть им рот, если понадобится. В горле у него пересохло. Лицо покрывали капельки пота. Он подождал. Потом услышал ворчание собак и звяканье цепных поводков. Он бесшумно приготовил «Стен». Патруль из двух вооруженных охранников с доберманами прошел мимо, двигаясь вокруг дворца, но к нему не приблизился. Он смотрел на дворец; его рука уже не была на перевязи.
