Главные ворота. Бабак, охранник, стоял прислонившись спиной к столбу с внутренней стороны массивных чугунных ворот, закрытых и запертых на засов. Второй охранник калачиком свернулся рядом на ворохе мешковины и крепко спал. Сквозь прутья ворот была видна обрамленная снежными сугробами извилистая дорога, которая вела к городу. Позади неработающего фонтана во дворе, в сотне шагов от них, стоял вертолет. Ледяной ветер легонько крутил его лопасти.
Бабак зевнул и принялся притопывать ногами от холода, потом остановился, чтобы помочиться через прутья ворот, рассеянно помахивая струйкой туда-сюда. Некоторое время назад, когда хан отпустил их и они вернулись на свой пост, они обнаружили, что оба полицейских куда-то делись.
– Отправились раздобыть чего-нибудь съестного или дрыхнут в теплом уголке, – сказал он. – Да проклянет Аллах всю полицию.
Он снова зевнул, с нетерпением ожидая наступления рассвета, когда он снимется с дежурства и у него появится несколько часов свободного времени. Оставалось только пропустить машину прямо перед рассветом, потом запереть за ней ворота, и скоро он будет в постели рядом с теплым телом. Он механически поскреб себя в паху, почувствовал, как его член шевельнулся и напрягся. Он лениво откинулся назад, играя с собой, его взгляд скользнул по воротам, проверив, на месте ли тяжелый засов и заперта ли небольшая боковая дверца. Краем глаза он вдруг заметил какое-то движение. Повернул туда голову. Из бокового входа во дворец крадущейся походкой вышел пилот, на плече у него лежал большой длинный тюк, рука уже не висела на перевязи, и он держал в ней автомат. Бабак торопливо застегнул ширинку, скинул автомат с плеча, отступил подальше, чтобы его не заметили. Носком сапога он осторожно ткнул спящего напарника, который беззвучно пробудился.
– Смотри, – прошептал он. – А я-то думал, что пилот все еще сидит в кабине.
Широко раскрыв глаза, они наблюдали, как Эрикки крался в тени дворца, потом бесшумно метнулся через открытое пространство к вертолету.
– Что у него на плече? Что это за сверток?
– Похоже на ковер, на свернутый ковер, – прошептал второй охранник. До них донесся звук открывшейся вдалеке металлической дверцы.
– Но зачем он ему? Клянусь Аллахом, что он там делает?
Света почти не было, но зрение у них было отменное, как и слух.
Они услышали звук приближающейся машины, но их тут же отвлек далекий скрежет отодвигаемой двери в салон вертолета. Они подождали, затаив дыхание, потом увидели, как он сбросил два тюка, похожих по виду на первый, под вертолет, потом нырнул под хвост и появился с их стороны вертолета. Мгновение он стоял неподвижно, глядя в их сторону, но не видя их, потом осторожно открыл дверцу кабины и забрался внутрь вместе с оружием; свернутый ковер оказался на втором сиденье рядом с ним.
Внезапно ожили реактивные двигатели, и оба охранника вздрогнули.
– Да защитит нас Аллах, что нам делать?
Бабак, нервничая, ответил:
– Ничего. Хан сказал нам совершенно ясно: «Оставьте пилота в покое, что бы он ни делал, он опасен». Так ведь и сказал, верно? «Когда пилот возьмет машину перед рассветом, дайте ему уехать». – Теперь ему приходилось говорить громко, чтобы перекричать нарастающий рев двигателей. – Мы ничего не будем делать.
– Но нам не говорили, что он опять будет запускать двигатели, хан этого не говорил, или что он будет тайком выбираться из дворца со свернутыми коврами.
– Ты прав. На все воля Аллаха, но ты прав. – Их тревога возросла. Они не забыли тех охранников, которых старый хан сажал под замок или сек кнутом за неподчинение или промашки, или тех, которых новый хан прогнал прочь.
– Звук у двигателей такой, словно они в полном порядке, тебе не кажется? – Они оба вскинули глаза, увидев, как во дворце вспыхнули окна на втором этаже, в покоях хана, потом резко обернулись, когда полицейская машина, взвизгнув тормозами, остановилась у самых ворот. Из машины выскочил полицейский сержант с карманным фонарем в руке.
– Что тут происходит, клянусь Аллахом! – крикнул он. – Открывайте ворота, клянусь Аллахом! Где мои люди?
Бабак бросился к боковой дверце и отодвинул засов.
В кабине пилота пальцы Эрикки работали с максимальной скоростью; рана в руке мешала ему. Пот струился по его лицу, смешиваясь со струйкой крови, которая сочилась из уха там, где отстала приклеенная пластырем повязка. Дыхание вырывалось из груди короткими толчками, после того как он долго бежал из северного крыла с Азадэ на плече, завернутой в ковер, усыпленной таблетками и беспомощной. Он с проклятиями подгонял стрелки приборов. Эрикки видел свет, зажегшийся в комнатах Хакима, и теперь в окнах появились головы, вглядывавшиеся в темноту. Перед тем как покинуть их с Азадэ апартаменты, он аккуратно оглушил Мину, надеясь, что не причинил ей серьезного вреда, чтобы защитить ее, равно как и себя: ее – от обвинений в пособничестве, себя – от тревоги, которую она могла бы поднять, потом завернул Азадэ в ковер и прицепил кукри себе на пояс.
– Давай! – рычал он стрелкам, потом заметил двух людей в полицейской форме у главных ворот. Вертолет неожиданно ярко осветился в конусе света от карманного фонаря, и его желудок перевернулся. Не думая, он схватил «Стен», просунул ствол в боковое окно и нажал на курок, целясь повыше.
Четверо у ворот, ища укрытия, бросились врассыпную, когда пули зацокали по кирпичной кладке ворот. В панике сержант выронил фонарь, но еще раньше все они успели заметить на земле два обмякших неподвижных тела капрала и его напарника и решили, что они мертвы. Когда автоматная очередь стихла, сержант, пригибаясь, бросился к калитке в воротах, к своей машине и лежавшей там М16.
– Стреляйте, во имя Аллаха! – крикнул полицейский водитель.
В возбуждении Бабак нажал на курок, послав короткую очередь в белый свет. Водитель неосторожно вылез из укрытия, чтобы подобрать фонарь. Из вертолета грянула еще одна очередь, и он отпрыгнул назад.
– Сын проклятого отца…
Все трое пригнулись. Еще одна очередь: пули ударили рядом с фонарем, одна разбила его вдребезги.
Эрикки видел, что его план побега полностью провалился. 212-й сидел на земле беспомощной мишенью. Время у него вышло. Долю секунды он раздумывал, не заглушить ли ему двигатели. Потом с боевым кличем он выпустил в сторону ворот последние патроны из «Стена», дал полный газ и издал еще один первобытный вопль, заставивший похолодеть всех, кто его слышал. Двигатели заревели на полную мощность, визжа от перегрузки, когда он толкнул рычаг вперед и поднял машину в воздух на несколько дюймов; вертолет, высоко задрав хвост, дернулся вперед, скрежеща полозьями о каменные плиты двора, подскочил и поднялся, потом плюхнулся вниз, снова подскочил и на этот раз остался в воздухе, но шел тяжело, готовый обрушиться в любую секунду. У ворот водитель вырвал автомат у охранника, подбежал к столбу, выглянул из-за него, увидел пытающийся подняться вертолет, вскинул автомат к плечу и нажал на курок.
