— Товарищ генерал! — крикнул Белозерский срывающимся голосом. — Вы злоупотребили доверием ваших людей. Именем вновь образованного Верховного Совета, вы арестованы! — Десантники ворвались в бунгало. На койке, сонно моргая, сидел Плетнев.
— Генерала Мирского здесь нет, — хрипло сказал он. — Могу ли я чем-нибудь вам помочь?
Велигорский немного поспал после совещания с Мирским, потом воспользовался тем, что буря утихла, вывел три грузовика с пятьюдесятью солдатами из первой камеры и проехал на поезде, зарезервированном исключительно для русских, в четвертую камеру.
Он хотел оказаться в стороне, когда Белозерский будет арестовывать Мирского — просто на всякий случай, если что-то пойдет не так. В течение нескольких часов он наслаждался лесом четвертой камеры. Особенно радовал его вид солдат строительного батальона, валивших деревья и оттаскивающих их к воде. Истории о завоевании восточных земель и строительстве транссибирской магистрали захватывали его с детства; теперь он воочию наблюдал нечто подобное на Картошке: ряды советских поселений, связанных дорогами, расчистка полей под сельскохозяйственные угодья и строительство. В конце концов, из этого поражения может получиться нечто не столь уж плохое, подумал он — более чистое, менее коррумпированное и более жестко контролируемое социалистическое общество, которое, возможно, сумеет завладеть астероидом и вернуться на Землю, чтобы завершить дело, начатое Лениным восемьдесят лет назад.
Дела шли удивительно быстро: лишь девять дней назад они высадились, а теперь уже владеют территорией в наиболее привлекательной из семи камер Картошки. Если это не демонстрировало слабость их противников, то что же тогда?
К нему приближались три десантника. Первый держал какие-то бумаги, несомненно, для подписи.
— Полковник, — сказал первый солдат, вынимая из-под бумаг пистолет. Он направил пистолет на Велигорского и сдвинул фуражку на затылок.
— Мирский, — прошептал Велигорский, не теряя самообладания.
Два других оказались Погодиным и Притыкиным. У каждого висел на ремне через плечо АКВ. Мирский взял Велигорского за руку и ткнул пистолетом ему в бок.
— Ни слова, пожалуйста.
— Что вы делаете? — хрипло прошептал Велигорский. Мирский сильнее воткнул пистолет ему в бок.
— Спокойно. Ты крыса, которая грызет дырку в моем бунгало.
Они размеренными шагами подошли к грузовику, ждавшему на берегу озера. Погодин бесцеремонно затолкал Велигорского в кузов и набросил на него брезент, слегка стукнув магазином АКВ по утолщению, образованному головой полковника.
Мирский уселся за руль и посмотрел через темную полосу песка на солдат в лесу. Другая группа играла в лапту ветками и еловыми шишками; казалось, никого не интересовала машина и находившиеся в ней люди.
— Куда мы едем, товарищ генерал? — спросил Велигорский приглушенным брезентом голосом.
— Спокойно, — сказал Погодин и стволом АКВ снова уперся ему в бок.
Глава 38
Хаотическая и покрытая шрамами часть коридора тянулась на протяжении полумиллиона километров, лишенная воздуха и бесплодная. Планы второй высадки на поверхность были забыты; без атмосферы для этого требовалось непомерное количество топлива. Если бесплодный отрезок будет продолжаться более миллиона километров, им придется забыть о своей миссии и повернуть обратно, решил Лэньер.
— Вы думаете, дальше будет так же? — спросила Карен Фарли, садясь рядом с ним. — До бесконечности?
Лэньер покачал головой.
— Забрали же они куда-то Патрицию.
— Вы думали о колодцах? Возможно, они ушли из коридора, и мы не можем последовать за ними.
— Я думал об этом, и у меня есть предчувствие, что они не воспользовались колодцем.
— Опять стена! — объявил Хайнеман.
Они собрались в передней части кабины, Кэрролсон сидела в кресле второго пилота, а Фарли и Лэньер застряли в проходе. Лэньер как-то слишком назойливо ощущал прижатое к нему тело Карен.
Движение трубохода сквозь коридор вызывало головокружение и ассоциировалось для Лэньера с бегом по канализационной трубе. Со всех сторон мимо проносились пурпурные, коричневые и черные пятна, обнаженная грязно-бронзовая поверхность коридора. Впередсмотрящий радар постоянно подавал сигналы с полусекундными интервалами.
— Прошу занять места. Сейчас мы будем замедляться, — предупредил Хайнеман. — На этот раз разверните кресла. Радар по-прежнему направлен вперед. Замедление составит около двух десятых же…
Кэрролсон пристегнулась к креслу второго пилота, очаровательно улыбнувшись Лэньеру.
— Садитесь позади, босс, — сказала она. — Я первая заняла место.
Лэньер и Фарли пробрались мимо ящиков с оборудованием и сели рядом. Лэньер глубоко вздохнул и закрыл глаза; желание стало почти невыносимым.
— Что-то не так? — спросила Карен.
— Нет, ничего. — Он успокаивающе дотронулся до ее руки.
— Вы хорошо себя чувствуете?
Неубедительная улыбка и кивок.
— Что-то не так, Гарри. Я достаточно долго знаю вас…
— Мы будем там примерно через час, — объявил Хайнеман.
— Так в чем дело? — настаивала Карен.
Лэньер глубоко вздохнул и покраснел.
— Я не могу ничего поделать, Карен. Это безумие. Я… испытываю сексуальную потребность в течение последних двадцати часов. Это не проходит.
Она посмотрела на Гарри без всякого выражения, потом ее глаза слегка расширились.
— Вы сами спросили, черт побери, — рассердился он.
— Просто так, вообще?
— Нет.
— К кому-то конкретно?
— Да.
— Кто… или я слишком много спрашиваю?
Он ткнул пальцем в Карен, трясясь от сдавленного смеха и покраснев, как рак.
— Это так забавно?
— Н… нет, — Лэньер наконец справился с собой. — Это безумие.
— Вы никогда не интересовались мной раньше?
— Нет… Вы, конечно, привлекательны, но…
— Тогда заткнитесь.
Замедление уже началось. Карен отстегнула ремни и медленно поплыла к кабине, хватаясь за ручки кресел и багажные сетки под потолком.
— Подождите, — Лэньер попытался удержать ее. Он оглянулся, изо всех сил вывернув шею. — Карен!
Фарли висела в проходе, ведущем в кабину.
— Разбудите нас, когда мы будем у стены, — многозначительно сказала она, задвигая перегородку решительным поворотом рычага. Затем добралась обратно и оперлась коленом о его кресло.
— Простите… — начал Лэньер.
— Ничего особенного. Фарли потянула за замок молнии своего комбинезона и расстегнула ее, открыв футболку с китайским иероглифом на груди, обозначавшим «Кит» — китайское название Камня. Затем быстро сбросила комбинезон и сняла белые шелковые трусики. Лэньер потрясенно смотрел на нее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
