Лерос заключил речь вздохом. Он верил в эти обещания и они вызывали у него приступ зависти и некоторой опаски каждый раз, когда он об этом думал.
Тем временем один из воинов, громадный и чернокожий, подался вперед, словно давно хотел задать вопрос. Закончив говорить, Лерос обратил внимание на этого человека.
— Господин Лерос, скажи мне вот что…
— Не обращайся ко мне, как к господину. С этого дня ты выше меня по положению.
— Очень хорошо. Друг Лерос, тогда скажи мне: когда человек победит в этом Турнире, получит ли он все права и возможности, которые, как известно, имеют боги? Я имею в виду не только военные искусства, но и умение лечить раны и прочие более мягкие свойства.
Леросу пришлось немного подумать, прежде, чем он ответил. Вопрос был не из обычных, ожидаемых, типа: «Не переполнится ли зал Торуна в результате всех этих поединков?» или: «Какое священное мясо предпочитает сегодня верховный Бог?»
Наконец он сказал:
— Добросердечная богиня искусств исцеления наверняка выслушает просьбу всякого, имевшего честь оказаться в залах Торуна, — Лерос слегка пожал плечами, вздохнул. — Боги больше слушают друг друга, чем людей. И делают они обычно то, что им нравится, — если только не связали себя первоначально обещанием, — так, как это сделал Торун в отношении нашего Турнира.
Воин торжественно кивнул.
— Ничего большего мы и не ждали, — сказал он и занял прежнее свое место в кругу бойцов.
Теперь над ареной повисла тишина. Где-то стучал топорик раба, готовившего топливо для погребального костра.
— Тогда идите, вы все, и подготовьтесь в последний раз — скоро начнется первая схватка.
Как только воины разошлись, подчиненный Лероса отвел главного священника в сторону и, когда они оказались одни, показал Леросу небольшой свиток пергамента.
— Господин, этот пергамент обнаружили на дереве, неподалеку отсюда. Пока у нас нет никаких улик, чтобы определить того, кто прибил его к стволу.
Буквы на пергаменте были сделаны, судя по всему, обыкновенным тупым карандашом, а может, обугленной лучиной. В послании говорилось:
«Боги и смертные, делайте ваши ставки. Кто из 64 окажется самым великим бойцом? Нет сомнений, что такой найдется. Но не позавидует ли он тогда тем, кого убил в схватках, и не проклянет ли Гору Богов и ее лживых прислужников? И пока у вас еще есть деньги, поставьте их вот на что: „Достойны ли правители Горы править и нашим миром? Союз Братьев“».
Лерос, поджав губы, кивком указал на подпись.
— Вы уже послали сообщение об этом наверх?
— Конечно, господин.
— Пока мы ничего больше не можем сделать. Нужно, чтобы армия усилила патрули в нашем районе.
— Но эту листовку, конечно, мог вывесить и кто-то, известный в районе Турнира. Возможно, один из рабов. Или даже один из участников Турнира, выдававший себя не за того, кем на самом деле являлся.
— Нужно быть настороже, конечно. Ничто не должно помешать Турниру. Если уважение к нему будет подорвано, то это сильно сыграет на руку Союзу Братьев.
Союз Братьев был подпольной организацией, противостоящей Горе, и, очевидно, объединял большинство врагов Горы, относительно обезвреженных и рассеянных по окраинам обитаемого мира. Возможно, что ядром этого Союза являлась какая-то весьма опасная, сплоченная организация. Предполагать следовало самое худшее, и потому необходимо было держать людей и солдат в сознании близкой опасности.
Подчиненный кивнул в знак согласия и покинул своего господина. Лерос ненадолго задумался: не мог ли агент, вывесивший листовку, укрываться среди священников? Едва ли это возможно. Но стопроцентной уверенности не могло быть, естественно.
Тем временем подошла пора начинать Турнир.
Пока что не было никаких вестей с Горы о том, что Высший Священник Андреас или кто-то из членов Внутреннего Круга собирается присутствовать при схватках. На нижнем витке долгой дороги, ведущей с Горы, показался караван вьючных животных. Когда караван приблизился, Лерос успокоился: рядом с животными, везущими тюки, не было видно людей высокого звания — это был обычный караван, возвращавшийся порожняком с вершины.
Значит начинаем, решил Лерос. Повернувшись к ожидающему сигнала герольду, он приказал трубить в боевой рог, собирая всех участников Турнира вместе, — в последний раз в мире живых людей. Когда все собрались, Лерос вытащил из кармана своей белоснежной сутаны еще один сверток пергамента, где священник-писарь каллиграфическим почерком вывел имена участников — в алфавитном порядке, как того требовала традиция.[7]
Артур из Чесспы — Бен Таррас «Боевой топор».
Большая Левая Рука — Брам Безбородый из Консиглора.
Брунн из Борзоя — Бирам с Длинных Мостов.
Чапмут Риллиакский — Чарльз Прямой.
Чанг Хе Пинг Сильный — Кол Ренба.
Давид Волк из поселения Монга — Ефим Самдевятов.
Фарли Эйкоский — Фермер Минамото.
Гено Хаммерханд — Джофф Хитрый из Эндросских Болот.
Гиб Кузнец — Гинтер Камурата.
Гладвинн Вануччи — Гил Симболор из Симболорвилля.
Хал Медянщик — Герк Стамблер из Березового города.
Гомер Гарамонд из Текучей Воды — Ян Оффали Дровосек.
Джон Речистый из Тройных Вил — Джуд Айзексон с Ардстойского Холма.
Канрет Джон из Джонплейс — Корл Ноголоматель.
Ленос с Высокогорья — Лоссон Гриш.
М’Тамба Мим — Муни Подарцес.
Местлес из Ветряной Долины — Мул Рексбанский.
Никое Дарси с Длинной Долины — Октане Бак из Пашуки.
Омир Келсумба — Одноглазый Мануэль.
Отис Китамура — Пал Сетов из Белодорожья.
Перн-Пол Хосимба — Пернсол Погонщик из долины Веффа.
Фил Кенкрикас — Полидорус Гадкий.
Проклус Нан Линг — Рафаэль Сандовал.
Рахим Сосиас — Рико Киттикатхорн из Тигрового Логова.
Рудольф Тадберри — Руен Редалдо.
Сенсей Хагендерф — Шанг Ти Ужасный.
Синьюи с Вечнозеленого Склона — Тай Горбиш Кандри.
Томас Цепкий — Турлоу Валти с Высокой Скалы.
Траверс Сандакан с Дороги Воров — Ураумчи.
Ванн Номадский — Почтенный Минг Мясник.
Владерлин Ваин из Санфа-города — Ват Франко из Дремучего Леса.
Вулл Нарваез — Зелл Виндчастский.
Когда чтение было закончено, Лерос взглянул на все еще высоко стоявшее солнце.
— Сегодня достанет еще времени для многих боев. Начнем немедля.
Он передал список помощнику, который громко объявил:
— Артур из Чесопы — Бен Таррас «Боевой Топор».
Ступив в круг арены и священным ритуальным жестом спросив благоволения у Торуна, эти двое взялись за дело. Бен Таррас успел вдохнуть воздух мира живых еще лишь с десяток раз до той секунды, когда его боевой топор с мягким глухим стуком вонзился глубоко в землю арены, а лезвие меча Артура еще глубже вошло в тело Бен Тарраса. Голая утрамбованная земля арены жадно впитала кровь первой жертвы, словно ее томила долгая жажда. Двое рабов в неопрятных серых робах, вытащив тело за пределы круга, направились со своей ношей к погребальному костру, который подготовили другие рабы. Сухое дерево было сложено уже метра на три в высоту, и костер должен был еще немного подрасти. Тридцать два воина сегодня присоединятся к богам и начнут свое бесконечное пиршество.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
