в тюрьму, куда его посадили не враги, а собственные прежние друзья. Он ходатайствовал о помиловании, и оно было ему оказано, но он должен был навсегда оставить всякую общественную деятельность.
Совещание в Замке уже окончилось, и все собирались разойтись, как вдруг в дверях появился дежурный адъютант и доложил, что пришли какие-то люди, добивающиеся быть немедленно принятыми губернатором по важному делу. Никому другому об этом деле они не желают сказать.
— Что это за люди? — спросил губернатор.
— Не могу знать, ваше превосходительство, — ответил адъютант. — Они ожидают за воротами. Известие о них принес мне капрал стражи, который находится здесь у дверей.
— Позовите его сюда.
Через минуту перед губернатором уже стоял навытяжку капрал.
— Что за люди, желающие меня видеть в такой поздний час? — повторил ему свой вопрос Фине.
— Ваше превосходительство, — отвечал капрал, — я знаю только одного из них. Это сержант Уайльд из дин-форестского отряда. С ним пришли двое неизвестных мне: маленький мужчина и очень высокая женщина. У мужчины одна нога деревянная.
— Позвольте мне сказать, полковник, — начал сэр Ричард, привстав со своего места, — мне знакома вся эта компания, судя по описанию капрала. Сержант Уайльд мой подчиненный. Могу ручаться за него, как за самого себя, а также и за тех, с кем он пришел сюда. Эти лица могли прийти сюда только с добрым намерением.
— Ну, в таком случае пусть войдут сюда все трое, — приказал губернатор.
Адъютант и капрал исчезли. Когда двери за ними затворились, Финс стал расспрашивать сэра Ричарда о тех, за которых тот так ручался. Едва успел капитан Уольвейн сообщить губернатору нужные сведения, как адъютант уже привел Роба Уайльда с его спутниками.
Глава XVII
ОТКРЫТЫЙ ЗАГОВОР
Присутствовавшие на совете офицеры стали по обе стороны губернатора и с любопытством смотрели на входившую группу, состоявшую из трех людей, которые, переступив за порог комнаты, выстроились в ряд, причем маленький мужчина пришелся между рослым сержантом и почти такой же высокой женщиной.
— Добрый вечер, сержант, — сказал сэр Ричард, подходя к новоприбывшим и ответив приветливым кивком головы на поклоны разносчиков и на отдание Уайльдом чести по уставу. — Вероятно, вы привели ваших друзей с какою-нибудь жалобою на причиненную им обиду? Быть может, они потерпели от наших солдат или от здешнего населения?
— Нет, полковник, — возразил Роб, — они не из тех, которые любят беспокоить начальство жалобами. Но дело в том, что они принесли из Глостера весть от полковника Массея, которую должны передать господину губернатору. Они только что вошли в город и попросили меня немедленно привести их сюда с этой вестью.
Глаза присутствующих с еще большим вниманием обратились на спутников сержанта. Весть от полковника Массея, командовавшего в Глостере, да еще в такой критический момент, — это, должно быть, что-нибудь особенно важное.
— Может быть, вашему превосходительству угодно выслушать этих вестников с глазу на глаз? — сказал сэр Ричард, выказывая намерение покинуть залу совещания и подавая этим пример остальным офицерам.
— О нет, зачем же! — воскликнул губернатор. — Я не вижу в этом никакой надобности. Прошу вас всех остаться, господа. В сообщениях полковника Массея мы все одинаково заинтересованы… Так что же поручил вам, добрые друзья мои, передать нам полковник Массей? — обратился он к Джеку и его сестре, пытливо оглядывая их обоих. — Говорите прямо, без стеснения и не таясь.
Слова ободрения были излишни для Джека и Уинифреды; брат и сестра привыкли иметь дело со всякого рода людьми и никого не боялись.
— То, что мне велено передать вашей чести, написано на бумажке, — сказала Уинифреда. — Бумажка у моего брата, и он спрятал ее в надежное место на случай, если бы на нас напали кавалеры, которые рыскают по стране.
— Ну, здесь их нечего опасаться, и брат твой спокойно может достать спрятанную бумагу и передать мне, — заметил губернатор.
Джек прислонился к стене и с помощью сестры отвязал свою деревянную ногу, отвинтил ее верхнюю часть, причем в деревяшке открылось небольшое углубление, из которого и был извлечен свернутый в трубочку листок бумаги.
Развернув врученный ему листок, Финс вслух прочитал следующее:
«Глостер, 7 марта. Руперт с 8000-м отрядом идет на Бристоль. Рассчитывает быть у ваших ворот вскоре же. Советую держать их на запоре. Сожалею, что не могу поспешить к вам на помощь: я сам прижат в стороне Монмаутсшира. Бретт и лорд Джон Соммерсет со своим папистским сбродом пересекли Форест и теперь напирают на нас со стороны Хайнема. Но я во всяком случае удержу Глостер, как, надеюсь, и вы удержите Бристоль. Массей».
— Удержу, чего бы мне это ни стоило! — в новом порыве восторженности вскричал Фине. — До последней капли крови будем защищать этот город, не так ли, джентльмены?
Вопрос этот был покрыт пылкими заявлениями офицеров о своей готовности умереть за Бристоль.
Не успел еще замолкнуть гул голосов, как дверь с шумом отворилась и в залу без всякого доклада поспешно вошел новый офицер, по встревоженному лицу которого было видно, что ему не до церемоний.
— Ваше превосходительство… джентльмены, под нашими ногами мина, готовая взорваться! — с трудом проговорил он, еле переводя дух и дрожащей рукой поправляя на себе сбившуюся при быстрой верховой езде перевязь сабли.
— Стоим на мине?! — повторил изумленный губернатор. — Что вы такое говорите, капитан Бэрч? Я вас не понимаю.
— Среди нас измена… сбор заговорщиков… — почти хрипел Бэрч. — Вооружены… собираются произвести смуту в городе…
— А вам известно, где они собрались? — спросило сразу несколько голосов.
— Частью в доме Роберта Иоменса, а частью у Джорджа Ваучера. Почти у ваших дверей я получил предупреждение, что и у Эдуарда Сэкра нечисто.
Если сопоставить это известие с сообщением полковника Массея, то нетрудно было догадаться, что принц Руперт и его тайные сторонники в Бристоле сговорились овладеть городом в эту же ночь. Руперт со своим корпусом наемников
