городскими воротами.
Наполеон, между тем, посылал приказы, к сожалению, слишком общие, какие и было возможно посылать издалека и среди многочисленных движений действующей армии. К тому же, поскольку речь шла о нерегулярной обороне, ведущейся при помощи всего, что найдется под рукой, невозможно было что-либо предвидеть и предписать заранее. Чтобы извлечь пользу из всех ресурсов, которые предоставлял Париж, требовалось присутствие Наполеона, с его волей, активностью, изобретательным умом и неукротимой энергией, а нерешительный Жозеф с бездарным Кларком были не способны заменить его в подобных обстоятельствах. Они думали только о том, что располагают 20–25 тысячами солдат, а неприятель – 200 тысячами. Разумеется, мысль о сражении в подобных условиях могла внушать только отчаяние, но мысль о сражении под стенами Парижа была не менее нелепа, ибо неизбежное поражение в этом сражении означало не военную неудачу, а потерю Парижа, правительства и Франции. Париж следовало оборонять так, как генерал Бурмон несколькими днями ранее оборонял Ножан, как генерал Алликс оборонял Санс, как обороняли свои города испанцы, как сами парижане нередко обороняли Париж от своих правителей, – забаррикадировав предместья, разместив жителей за баррикадами и бросив линейную армию туда, где мог прорваться неприятель. А ведь для сопротивления такого рода ресурсов имелось достаточно. Армия, с теми, кого намеревались добавить к корпусам Мармона и Мортье, могла быть вполне доведена до 24–25 тысяч человек. Тут же находились 12 тысяч национальных гвардейцев, которым можно было раздать 5–6 тысяч исправных ружей из 30–40 тысяч, находившихся в ремонте (их Кларк упорно желал приберечь для действующих войск), что могло бы довести численность полностью вооруженных национальных гвардейцев до 8–9 тысяч человек. Народ Парижа мог бы предоставить 50–60 тысяч волонтеров, которых нетрудно было вооружить охотничьими ружьями, во множестве имевшимися в столице. Парижане охотно бы их предоставили, и в любом случае их можно было забрать посредством административных мер. В Венсенне имелись 200 орудий всех калибров и огромный запас боеприпасов. Ими можно было бы покрыть высоты Парижа, и наверняка никто не отказал бы в лошадях для их перевозки. Забаррикадировав улицы предместий, вооружив артиллерией некоторые важные позиции, направляя армию туда, где следовало опасаться прорыва неприятеля, или бросая ее с высот во фланг атаковавшим колоннам, наверняка можно было задержать вступление врага в Париж хотя бы на несколько дней.
География великой столицы хорошо известна. Неприятель, подходивший правым берегом Сены, неизбежно встречал на пути полукруг высот, окружающих Париж от Венсенна до Пасси и заключающий его наиболее населенную и богатую часть. От слияния Марны и Сены у Шарантона до Пасси и Отёя цепь более или менее возвышенных холмов, то переходящих в плато, как в Роменвиле, то обрывистых, как в Монмартре, опоясывает Париж и предоставляет драгоценные средства обороны. На юге и на востоке этого полукружия (на правом берегу Сены) находятся Венсенн, его лес, замок и склоны Шарона, Менильмонтана и Монтрёя. Неприятельская колонна, подходившая с этой стороны, была почти лишена сообщения с колонной, двигавшейся с северо-востока, то есть по равнине Сен-Дени, если только заранее не завладела плато Роменвиля. Если не принять такой меры предосторожности, то оборонявшиеся, закрепившись на плато Роменвиля, могли напасть на фланг неприятельской колонны, подходившей через Венсенн, или на фланг колонны, которая вознамерилась бы, пройдя через Сен-Дени, атаковать заставы Ла-Виллет, Сен-Дени и Монмартра. Колонна, подходившая с северо-востока через Сен-Дени, неизбежно наталкивалась на Шомон, высоты Монмартра, Этуаль и Пасси, а забрав в сторону Этуаля, рисковала быть прижатой к Булонскому лесу и сброшенной в Сену.
Вооружив Этуаль, Монмартр, Шомон и Роменвиль сильными редутами и артиллерией, забаррикадировав город и обороняя его с помощью населения, расставив армию на наиболее угрожаемых заставах и на плато Роменвиля, можно было оказывать коалиции сопротивление в течение нескольких дней. Тем самым Наполеон получал время на маневры в тылах неприятеля, на что он и рассчитывал, не представляя, что оборона Парижа может продлиться лишь двадцать четыре часа, то есть столько, сколько продержатся в чистом поле 25 тысяч человек против 200 тысяч.
Никто и не думал изучать участок или прибегать к помощи населения, потому что никто не умел ни думать, ни действовать в отсутствие Наполеона. У тех, кто его заменял, оставалась лишь солдатская храбрость, которая в нашей стране редко оказывается в недостатке. Под началом Жозефа и Кларка, которые должны были командовать и не командовали, состояли военный комендант Парижа генерал Гюлен и командующий Национальной гвардией маршал Монсей. Каждый из них, не согласовывая своих действий с другим, занимался тем, что касалось его лично. Гюлен спешно отправил несколько пушек на Монмартр и на Шомон. Не обладая необходимой властью, чтобы забрать у частных лиц лошадей для перевозки артиллерии из Венсенна, он с трудом сумел затащить на высоты несколько орудий на неисправных лафетах, снабдив их недостаточным количеством боеприпасов, не подходивших к тому же к калибру пушек. Монсей, всегда готовый исполнить свой долг, напрасно требовал предоставить Национальной гвардии ружья, и в последнюю минуту добился трех тысяч штук, раздал их и построил шесть тысяч национальных гвардейцев, которых ему удалось вооружить, за возведенным перед заставами частоколом, и в резерве, дабы посылать их в наиболее угрожаемые пункты.
Что до маршалов Мармона и Мортье, Кларк только назначил им в качестве боевого участка периметр Парижа, не исследовав, разумно ли давать сражение перед столицей. Мармону он вверил правую часть периметра, то есть юго-восток высот, авеню Венсенн, заставы Трона и Шарона, плато Роменвиля и участок к северу от плато до Ле Пре-Сен-Жерве. Левую часть он вверил Мортье, которому предстояло оборонять участок от канала Урк до Сены, то есть равнину Сен-Дени.
После всех боев при отступлении маршалы привели с собой не более 12 тысяч человек. К ним присоединили 6 тысяч штыков чудом спасшегося генерала Компана, располагавшего дивизией Молодой гвардии, недавно организованной в Париже, и дивизией Ледрю дез Эссара, набранной на сборных пунктах. Компана поместили под командование Мармона. Генерал д’Орнано, командующий сборными пунктами гвардии, набрал в них еще одну дивизию из 4 тысяч молодых людей, никогда не бывавших в бою и прибывших в Париж несколькими днями ранее. Эта дивизия, состоявшая под началом генерала Мишеля, была помещена под командование Мортье. Благодаря этому подкреплению действующие силы обоих маршалов дошли до 22 тысяч человек. Шесть тысяч национальных гвардейцев, несколько сотен ветеранов и молодых людей из военных школ, приданных артиллерийской службе, доводили численность защитников столицы до 28–29 тысяч, и эти храбрецы, как мы знаем, могли прикрыться лишь несколькими пушками, расставленными на высотах, и частоколом перед заставами.
Вечером 29 марта государи-союзники находились в замке Бонди. Подступив к
