Парижу с северо-востока, они решили атаковать его с правого берега Сены, ибо никто, не будучи принужден к тому чрезвычайными обстоятельствами, не захотел бы добавлять к естественным трудностям атаки трудность исполнения операции за Сеной, с необходимостью уходить за нее в случае неудачи. Поскольку действовать предстояло на правом берегу Сены, генералы коалиции распределили свои усилия сообразно природе местности. Они решили исполнить одновременно три атаки. Первую атаку, с востока, должен был исполнить Барклай-де-Толли с корпусом Раевского и всеми резервами (около 50 тысяч человек), захватив плато Роменвиля. Вторую атаку, с юга, в поддержку первой, должен был исполнить кронпринц Вюртембергский со своим корпусом и корпусом Дьюлаи (около 30 тысяч человек): он собирался прорваться через Булонский лес к заставам Шарона и Трона. Третью атаку, с севера, на равнине Сен-Дени, предстояло исполнить Блюхеру во главе 90 тысяч человек: захватить высоты Монмартра, Клиши и Этуаль.
Дальше всего продвинулась колонна Барклая-де-Толли. Колонна Блюхера, подходившая по дороге из Мо, вечером 29 марта была наименее близка к цели. Кронпринц Вюртембергский, которому приходилось двигаться вдоль Марны, также запаздывал. Договорились, что колонны будут вступать в дело по мере прибытия на линию.
С нашей стороны маршалы Мармон и Мортье, прибывшие в поздний час и заночевавшие между Шарантоном, Венсенном и Шароном, должны были занять высоты с юга. Мармон со своими войсками взобрался на обрывистые склоны Шарона и Монтрёя, чтобы расположиться на вершине плато Роменвиля и на его северных склонах до Ле Пре-Сен-Жерве. Мортье нужно было проделать более долгий путь. Поднявшись по внешнему бульвару Шарона в Бельвиль и затем спустившись на Ла-Виллет и Ла Шапель, он должен был добраться до равнины Сен-Дени и расположить правый фланг на канале Урк, а левый – в Клиньянкуре, у подножия Монмартра. Чтобы оказаться на линии, ему требовалось намного больше времени, чем Мармону. К счастью, ему предстояло иметь дело с Блюхером, который тоже запаздывал, и потому Мортье мог быть уверен, что противник не опередит его.
Легкомысленно полагаясь на единичное донесение, Мармон считал плато Роменвиля незанятым и по этой причине не особенно торопился прибыть на него. Когда он там появился, плато уже завладели войска Раевского. С 1200 солдатами дивизии Лагранжа он кинулся на неприятельские аванпосты, выбил их с плато и оттеснил на Пантен и Нуази, а тем временем дивизия Ледрю дез Эссара засела в лесу Роменвиля, прикрывавшем высоты со стороны Сен-Дени. Мармон расставил войска следующим образом. Он располагал одной из дивизий парижских сборных пунктов под началом Арриги, своими старыми дивизиями Лагранжа и Рикара, соединением генерала Компана и кое-какой кавалерией под началом Шастеля и Бордесуля. Кавалерию он оставил между Шароном и Венсенном, поручив ей оборонять подножие высот с южной стороны и прикрывать заставу Трона. Арриги Мармон разместил справа, на внешнем краю плато Роменвиля, в самых высоко расположенных домах Баньоле и Монтрёя, построенных амфитеатром на южном склоне. На вершине плато в центре он поставил дивизию Лагранжа, с опорой на дома Бельвиля, слева в лесу Роменвиля – дивизию Рикара. Наконец, на северном склоне Мармон разместил дивизию Ледрю дез Эссара из корпуса Компана, а на равнине, в Ле Пре-Сен-Жерве, – дивизию Буайе де Ребеваля.
Ружейная и пушечная пальба в ранний час разбудила Париж, который, впрочем, почти не спал, и Жозеф, в сопровождении военного министра, министра полиции, начальников инженерных частей и артиллерии, расположил свою штаб-квартиру на вершине холма Монмартра.
Барклай-де-Толли не захотел оставлять первую победу дня за защитниками Парижа, ибо был убежден, что, как только кронпринц Вюртембергский на юге и Блюхер на севере подойдут на линию, исход боя решится в пользу союзников. Поэтому он решил отбить плато Роменвиля, задействовав часть своих резервов, состоявших из пешей и конной гвардии и гренадеров. Генералу Паскевичу было приказано бросить на плато первую бригаду 2-й гренадерской дивизии, а также атаковать его с юга, передвинув на него вторую бригаду 2-й дивизии и кавалерию графа Палена. Атаковать Пантен и Ле Пре-Сен-Жерве на равнине было поручено 1-й гренадерской дивизии принца Вюртембергского.
Эта атака, исполненная с силой и напором, привела к первому успеху. Генерал Мезенцев, который был оттеснен утром, получил подкрепление гренадерами, вновь взошел на плато, несмотря на сопротивление дивизии Лагранжа, и сумел его занять. Справа 2-я гренадерская бригада, обойдя плато через Монтрёй и Баньоле, вынудила отступить дивизию Арриги. Мы потеряли участок, хотя наши солдаты сопротивлялись с отчаянной храбростью.
Между тем нам всё же удавалось сдерживать неприятеля. В самом деле, русские кирасиры попытались атаковать на плато нашу пехоту, но были осыпаны картечью и остановлены штыками. По мере отступления от Роменвиля на Бельвиль плато сужалось, и наши войска концентрировались. Справа мы опирались на дома Баньоле, а слева – на лес Роменвиля, где наши солдаты, рассеявшись в цепи, заставляли неприятеля нести многочисленные потери. Наша артиллерия, благоприятствуемая участком, потому что при отступлении к Бельвилю плато возвышалось, изрыгала картечь на русских гренадеров и поминутно опрокидывала целые линии. Тем временем молодые солдаты Ледрю дез Эссара отбивали, дерево за деревом, лес Роменвиля и обходили русские войска, занявшие широкую часть плато. У подножия плато с северной стороны дивизия Буайе де Ребеваля по-прежнему удерживала Пантен, а дивизия Мишеля продолжала удерживать Ле Пре-Сен-Жерве.
Маршал Мортье, закрепившись, наконец, на равнине Сен-Дени, разместил дивизии Молодой гвардии Кюриаля и Шарпантье в Ла-Виллете, дивизию Старой гвардии Кристиани – в Ла Шапели, а кавалерию – у подножия Монмартра.
Было десять часов утра. Поскольку Шварценберг дожидался подхода флангов, которые задерживались, а наши маршалы могли только обороняться, боевые действия с обеих сторон сводились к ружейной и артиллерийской перестрелке, а Жозеф тем временем держал совет на холме Монмартр. Многие офицеры, которых он посылал к маршалам, сообщали, что они готовы погибнуть до последнего человека, но почти уверены, что столицу придется сдать. Эти известия взволновали Жозефа, который не страшился опасности, но боялся унижений и ни за что не хотел делаться пленником коалиции. Однако развитие атаки внушало опасения и ему. С высоты Монмартра виднелись войска Блюхера, пересекавшие Сен-Дени, а офицеры, прибывшие из окрестностей Венсенна, утверждали, что на востоке и юге показалась еще одна армия, которая обходит Париж и пытается проникнуть в него через заставы Шарона и Трона. Так, всё, что видел глаз и исходило из уст сновавших туда-сюда офицеров, предвещало неминуемую катастрофу.
Жозеф обсудил положение с сопровождавшими его министрами, начальниками инженерных частей и артиллерии, и все пришли к единому мнению: через несколько часов Париж придется сдать. Поскольку оборона свелась к сражению на равнине в соотношении сил один против десяти, результат не оставлял сомнений, как бы храбры ни
