больше, чем настоящее имя.
— Ничего не тёрло, когда меня втёмную использовали? — не удержался я.
— Тёрло, — ответил Рубин. — Но приказ есть приказ.
— Ясно… в общем, шеф решил рассказать мне всё по максимуму, как я понял. А потом случилась шальная пуля…
— Точно шальная?
— Ты сам видел этих снайперов, — я пожал плечами.
— Н-н-да… видел, — согласился Рубин. — Судьба, видимо…
Я хотел что-то ответить насчёт судьбы, но тут послышался характерный нарастающий гул приближающегося вертолёта. Мы ехали по узкой дороге среди леса; кроны деревьев почти смыкались над нами — сомневаюсь, что нас можно было легко разглядеть сверху, но всё же я съехал на обочину и остановился.
Над нами проплыло зелёное брюхо Ми-8.
— Наверняка наши, на выручку спешат, — сказал Рубин.
— Возможно, — кивнул я после секундного размышления.
— Может, обратно?
— Нет, рисковать не будем, — возразил я. — Там известная точка. Неясно, какие у них силы ещё есть. Что, если там настоящий бой будет?
— Согласен, местные пострадать могут…. — Рубин осёкся и встревоженно добавил: — У тебя кровь!
Я взглянул на раненую руку. Повязка чуть съехала и по предплечью сочился тонкий ручеёк крови.
— Блин! — с раздражением заметил я.
К счастью, вместе с медикаментами я захватил перевязочный материал. Размотав остатки старой повязки, я обнаружил, что кожа немного разошлась у основания шва, но сами стежки были целы. Так что, обработав заново рану, накрыл её тампоном и чуть туже стянул бинтом. Через несколько часов можно будет ослабить повязку, вот только руку следовало оставить в покое.
— Давай я за руль, — предложил Рубин.
— Да нормально, тут автомат же, одной рукой справлюсь, — возразил я.
— Упрямый.
— Кто бы говорил!
Километров через десять дорога испортилась: плохонький асфальт сменился грунтовой колеёй. Хорошо хоть погода стояла сухая, иначе не уверен, что даже «Паджерик» бы справился.
Я вспомнил про смарфон. Потом проверил прикуриватель в машине. Так и есть: гнездо было занято «затычкой», из которой торчало два провода. Один из них подошёл к моему аппарату. Через несколько минут аппарат включился, и я загрузил карту, по памяти сверяясь с пройденным маршрутом.
Если я сориентировался правильно, через тридцать километров просёлок должен был влиться в асфальтированную дорогу.
Двигались медленно. Я старался, чтобы резких рывков не было. Рубин вроде бы держался нормально. Повязка на его груди оставалась чистой, что не могло не радовать.
Когда опустились сумерки, я остановился на обочине.
— Ночуем, — сказал я. — Не хочу фары включать.
— Добро, — кивнул Рубин.
— Сейчас капельницу поставим.
— Тебе-то назначили что-то? — спросил напарник.
— Да, то же самое. Но мне можно уколом.
Чтобы безопасно проделать все необходимые манипуляции, пришлось включить свет в салоне. Перед тем, как сделать это, я натянул в оконном проёме свою майку — другой защиты от комарья у нас не было, а без свежего воздуха никак. Не оставлять же, в самом деле, движок молотить на всю ночь? Хоть горючего и должно было хватить до Мурома, таже в таком медленном темпе, его запас никогда не бывает лишним.
С капельницей всё оказалось просто: Рубин не стал доставать катетер из вены, лишь закрыл его повязкой.
— Жрать хочется… — сказал напарник, наблюдая за капельницей.
Я поднялся и потянулся к бардачку. Улов оказался удачным: пакет крекеров и бутылка воды.
— Запасливые ребята, — констатировал я.
— Были, — добавил Рубин.
— Да. К счастью, были…
Какое-то время сидели молча, наблюдая за темнеющим лесом. В закатном небе мелькнул яркий метеор.
— Ох ты! — улыбнулся Рубин.
— Успел? — спросил я. — Желание загадать?
— Успел! — кивнул он, — а ты?
— Нет, — признался я.
— Ничего. Если моё сбудется — тебе тоже будет хорошо, — подмигнул напарник.
— Слушай, как тебя в лётчики занесло, а? — спросил я. — Вроде уже не модно было…
— Как-как… обычно. С детства хотел.
— А на операцию как решился? Блин, вот честно — даже представить себе не могу, чтобы я сам…
— Тебе и это рассказали?
— Я же говорю — всё. Шеф очень откровенным был.
— Будто предчувствовал свою гибель…
— Да брось, с чего бы? Он бы выжил если бы не… — я осёкся. Потом вздохнул и добавил: — хотя, наверно, ты прав.
— Страшновато было… — признался Рубин. — Боялся идиотом или инвалидом остаться. Такие варианты были, технология экспериментальная, но знаешь что?
— Что?
— Оно того стоило! Ты даже представить не можешь, какой это кайф, когда сливаешься с машиной!
— Кажется, я в детстве книжку читал, — сказал я. — Там космические пилоты сливались со своими кораблями и очень их любили. Те были почти как живые существа, на грани пробуждения сознания.
— Похоже, автор знал, о чём пишет, — улыбнулся Рубин.
— Правда, пилоты за это дорого платили. Они не умели любить людей.
— Вот вернёмся — я тебя со своей женой познакомлю, — подмигнул Рубин.
— Дети есть? — заинтересовался я.
— Девчонка. Четыре года… слушай, ты спи сейчас. Мне всё равно за капельницей следить. Потом поменяемся.
— Точно нормально? В сон не клонит?
— Сейчас вообще отлично, после перекуса, — заверил меня Рубин.
Секунду поколебавшись, я пересел на кресло водителя, откинул спинку и задремал.
Рубин разбудил меня около двух. Я ополоснул лицо водой, потом напился. Сделал пару приседаний.
Рассвет не заставил себя долго ждать — летние ночи коротки. Как только стало достаточно светло, я разбудил напарника, и мы двинулись дальше.
Вскоре выехали на асфальт. А уже через три часа добрались до блокпоста у въезда в зелёную зону, недалеко от Мурома.
Ребята ту стояли серьёзные: десант, похоже, из Рязани.
Один из них подошёл ко мне. Я приготовился дать необходимые объяснения, но он сам начал говорить первым:
— Вы капитан Полянский, позывной «Тор»? — спросил сержант.
— Так точно, — кивнул я.
— Военная полиция, прошу выйти из машины, вы задержаны. Сопротивляться не рекомендую.
Глава 23
Владимир Петрович, начальник центра переподготовки, выглядел неважно: глазные белки в красных прожилках, веки набрякли от долгого недосыпа и переизбытка кофе. Даже морщины на немолодом лице стали резче и глубже, прибавив ему сразу десяток лет.
— Согласен, с полиграфом была глупая идея.
