class="p1">- Ну-ну, не плачь, - обнимая жену, нежно утешал Громов. – Уж теперь-то все позади, теперь-то мы – вместе.
Сияющие небесной синью глаза туманились томною негой, небольшая грудь баронессы тяжело вздымалась, упругие соски щекотали Андрею кожу.
- Ах, милая…
Громов погладил жену по спине, пробежал пальцами по позвоночнику, спустился чуть ниже…
Женщина застонала, закатила глаза… Тела супругов слились в том долгожданном, увлекающим к далеким пылающим звездам, экстазе, о котором мечтал и на который надеялся каждый. И вот, наконец, этот момент наступили – Андрей и Бьянка встретились, и теперь наслаждались друг другом, и слаще этого не было ничего.
И откуда только взялись силы у баронессы? После столь долгого пути холодными зимними лесами, после кровавого нападенья разбойников.
- Сколько, говоришь, их было? – погладив жену по плечу, тихо спросил полковник.
Бьянка смешно наморщила лоб:
- Много.
- Хм…
- Много больше, чем обозных. Думаю, раза в два.
- Понятно, - Громов кивнул и чмокнул супругу в щеку. – Как были вооружены, случайно, не разглядела?
- Почему? Очень даже разглядела, хоть и темновато было, - припоминая, баронесса задумчиво покрутила на пальце золотисто-каштановую прядь. – Луки со стрелами, фузеи, абордажные сабли… пистолеты даже!
- Пистолеты?! – удивился Громов. – Это у разбойников-то? Не слишком ли шикарно живут? Постой!!! Какие-какие сабли?
- Абордажные! Ну, такие широкие, с вызубринами.
- Точно – абордажные?
Бьянка обиделась:
- Да что я, не знаю, что ли?! Абордажную саблю от обычной не отличу?
Юная баронесса на своем не столь уж длинном веку уже повидала столько, что хватило бы и на десять жизней, и в том, что касаемо оружия, ей можно было верить.
- Абордажные сабли, - задумчиво повторил полковник. – В тихвинских-то лесах… Ладно, запишем пока в загадки.
- Это воинские люди были, - еще раз покрутив локон, неожиданно заявила Бьянка. – Я вот только теперь поняла, что воинские.
Громов насторожился:
- С чего ты взяла?
- Слишком уж четко действовали. Без всякой суеты, быстро – сначала лучники в дело вступили, потом остальные. Не слишком-то похоже на обычных разбойников. Каждый свое дело делал, не суетясь, но и время попусту не растрачивая. Нам с Томом чудом повезло уйти – если б не пистолеты, да не «ежики».
- Что за ежики?
- Ну, колючки железные, что под копыта коней бросают.
- По-русски – «чесноки» называются, - улыбнулся Андрей. – И кто ж тебя надоумил ими запастись?
- Сама догадалась! – юная женщина фыркнула и сверкнула глазами. – Что я, дура, что ли? Не знаю, кто в лесах водится?
- Умница ты у меня, - Громов прижал супругу к груди, поцеловал, погладил. Потом негромко спросил:
- Как там судно?
- «Скайларк»? - Бьянка поправил одеяло. – А что ему сделается? Вмерзло в лед и зимует. Как все. Впрочем, боцман команде спуску не дает, не думай – вахту несут, каждый день палубу драют, мне как-то юнга, Лесли, жаловался – мол, строг боцман-то.
- Это хорошо, что строг.
- Вот и я ему тоже самое сказала. Вообще, он несчастный паренек, это Лесли, - вздохнув, протянула баронесса. – Из сервентов, белых слуг, а по сути – рабов. В Англии много прохиндеев - бродяжек на дорогах ловят, потом в колонии продают. Выгодное дело. Вот и Леса так же поймали, продали… И не его одного.
- Значит, абордажные сабли, - погладив жену по плечу, снова протянул Андрей. – Интересно, как они в тихвинские леса попали? Боцман с каком-нибудь судна в Петербурге втихаря толканул обозникам? Может быть. Почему бы и нет-то?
Лошади бежали ходко, за санями клубился снежок, оседая легкой золотистой пылью. Откинув рогожку, артельщик Федор нетерпеливо вглядывался вперед, бережно прижимая к груди заплечный мешок с полученными от корабельного мастера чертежами. Не забыть бы «лестовки» старцу Зосиме отдать. Не, не забудется – лестовки-то сами собой напомнят. Скорей бы домой, скорее!
Чем меньше верст оставалось до родной стороны, тем сильней хотелось быстрее приехать, обнять супругу, детишек, вручить нехитрые подарки, а потом засесть в избе с Фелофеем да прочими разумными мужиками – потолковать! Теперь можно и штурвалы для кораблей делать! А что? Токарные станки есть, чертежи – тоже. Ах, славно съездил, славно! Теперь дела пойдут новые. Корабли – одно слово!
Сани выскочили на последний прогон, на излучину. Слева показалась знакомая кривая сосна, за ней – жальник, святой крест, кладбище… А вот и родной погост! Большие просторные избы, спускающиеся с берега к реке баньки, на околице, за рябиновой рощей – амбары. Вон и старая пилевня, кто-то на лыжах идет – верно, с охоты.
- Ну, спасибо тебе, Иван, - привстав, Федор хлопнул по спине возчика – светлобородого мужичка в справном, подпоясанном цветным кушаком, армяке и теплой беличьей шапке. – Может, заедешь все же?
- Не, Федя, - возница отрицательно покачал головой. – Заехал бы, да хочу затемно в свою-то деревню успеть. А ехать-то мне еще далече да-ак! В другой раз загляну ужо.
- Заглядывай…
- Тпр-ру-у-уу-!
Мужичок придержал лошадей у заснеженной повертки, да, высадив артельщика, на прощанье помахал шапкой:
- Ну, бывай, Федор.
- Счастливого пути. Пусть тебе Господь помогает.
Скрипя валенками по снегу, Федор шагал в родную деревню, поглядывая на светло-синее, тронутое легкими облаками, небо, на покрытые снегом деревья, на крыши домов… на людей.
- Ого! Дядько Федор! Вернулся!
Первыми увидали пришельца игравшие на снежной горке ребята. Закричали, запрыгали, заголосили по всему погосту:
- Дядько Федор! Федор Артельщик вернулся!
Тут и взрослые подошли мужики:
- Ну, здоров, Федор. Как съездил?
И – еще до родной избы не успел дойти – жена (пусть невенчаная)… детишки… Обступили радостно.
Обнять жену на людях Федор не посмел – грех то, однако, торопливо махну рукой, бросил мужикам – мол, к вечеру приходите… Повернулся к своему двору, да, вдруг вспомнив, спросил:
- Старцы-то наши как?
Мужики сразу посмурнели, переглянулись.
- Много тут у нас случилось чего без тебя, - помяв в руке бороду, негромко произнес Фелофей. – Старцу Зосиме гарь нынче не дали сделать. Солдаты налетели.
- Господи, Господи! – артельщик ахнул.
- Амвросия-страца арестовали, да в кандалы – где теперь, Бог весть. А старец Зосима в леса подался – так и не словили антихристы.
- А книжница Василина?
- Книжница ничо. Здесь.
Как вечером рассказали мужики, люди воеводы Пушкина дознание произвели быстро и
