Если Тамерлан не насытился убийством, то воины его насытились добычей, которая была так велика, что армия едва передвигалась и делала переходы не более 30 верст. Узнав, что при разделе добычи богатые и влиятельные из воинов захватили более других и получили от 400 до 500 быков, Тамерлан приказал разделить добычу поровну и потом дал приказ к обратному походу. К движению в обратный путь побудило его полученное известие о вторжении войск Баязета в пограничные его владения и о возмущении в Грузии. По крайней мере, сам Тамерлан приписывает этим известиям возвращение свое из Индий.
Отрядив часть войск на Лагор, а с другими следуя вдоль хребта Гималаев, Тамерлан 8 февраля перешел через р. Джумну, 15-го марта прибыл к большому городу Тшамба, а 20 марта, перейдя через р. Дженаб, направился вдоль границ Кашмира. Если он был варвар как завоеватель, то в отношении к своим воинам был очень внимателен и человеколюбив. Узнав при переправе через Дженаб вплавь, что несколько слабых воинов утонуло, он приказал немедленно дать собственных своих лошадей и мулов, способных для плавания, тем из воинов, которые нуждались в них.
Во время переправы его войск через р. Дженаб, он получил из Тавриза известие о положении дел в Багдаде, Египте, Сирии, Анатолии, Кипчакской орде. Сведения эти, вероятно, были не слишком успокоительны, потому что вслед за получением их Тамерлан, приказав военачальникам отдельных частей направляться по назначенным им дорогам к Инду, сам поспешил в Самарканд. Следуя степью Джелали, 28-го марта он прибыл к Инду, перешел через него по мосту, устроенному заблаговременно на судах эмирами города Бану и замка Нагаза. Замок Нагаз был построен по приказанию Тамерлана, при его отправлении в Индию, для обеспечения Кейберских ущелий от горных афганов и обуздания этих грабителей. Прибыв в этот замок 30 марта, Тамерлан послал в Азербайджан известие о своих победах, вероятно, для устрашения врагов, так как в это время против него составлялся сильный союз между Баязетом и султанами египетским и багдадским.
12. Поход против Баязета в 1402 году
Возвратясь в мае 1399 года в Самарканд, Тамерлан начал деятельно приготовляться к великой войне на западе. Предполагал ли он, что война с Баязетом и его союзниками будет продолжительна, или имел в виду, победив его, устремиться в Египет и потом перейти в Европу, но срок этой войне он назначил 7 лет.
Деятельность приготовлений к этой войне была чрезвычайной; не прошло года и Тамерлан уже был в Грузии, громил крепости е е, проникал в ущелья гор, истреблял христиан или заставлял их принимать магометанскую веру, а между тем постоянно увеличивал свои силы, так что в 1402-м году под его знаменами считалось, как полагают, до 800 000 чел. воинов. Если припомним, что войска его были на довольно значительном жалованье, то нельзя не заключить, что поход его в Индию был только средством для приготовления к великой войне на западе. Разграбив сокровища Индии, он приобрел несметные богатства, которые доставили ему средства содержать на жалованье 800000 чел. воинов для новых опустошений. Очевидно, что Тамерлан хорошо знал и умел применять к делу правило Цезаря - войну питать войною.
Однако он не спешил вступить в решительную войну с Баязетом, а только испытывал своего соперника славы, старался понять его, часто сносился с ним посольствами и, выдавая себя защитником веры Магомета, не хотел явно казаться зачинщиком войны против государя, который воевал с христианами. Как переписка их становилась более и более заносчивою, то, для устрашения Баязета или желая принудить его к объявлению войны, Тамерлан двинулся в земли, завоеванные его соперником, и приступом овладел двумя важными крепостями: Себастом, в августе 1400-го года и Малатиею, лежавшими в плодоносных местах Малой Азии, которые Баязет считал принадлежавшими ему. Крепости эти могли служить как бы основанием действий для дальнейших предприятий Тамерлана в Малой Азии.
Удовольствовавшись их приобретением, Тамерлан обратил свое оружие в Сирию, продолжая занимать Баязета перепиской; но главною причиной отсрочки решительных действий его против своего врага была, кажется, та, что султан египетский, владевший вместе с тем и Сирией, был в тесных сношениях с Баязетом, посылал ему подкрепления и, будучи довольно силен, мог сделать значительную диверсию в пользу Баязета. Тамерлан легко мог понять, что в случае неудачи опасно было оставлять на фланге своей операционной линии такого сильного неприятеля, каков был египетский султан.
Взяв Дамаск, разграбив его, обратив в бегство египетского султана и покорив Сирию, Тамерлан обратился на Моссул, а оттуда на Багдад, владетель которого, хотя наружно и признавал над собою власть его, но при успехах Баязета мог отложиться. Поэтому Тамерлан, под предлогом возмущения жителей Багдада, после 2-хмесячной осады взял этот город, уничтожил военные способы его и разорил цитадель. Таким образом, прежде решительной войны с сильным повелителем оттоманов, он обеспечил себя с фланга и с тыла и, в ожидании совершенного разрыва с ним, двинулся опять в Грузию, для укрощения воинственных племен ее. Баязет, узнав о поражении войск египетского султана и покорении Сирии, сделался печален и задумчив и, казалось, имел намерение уклониться от войны с своим страшным соперником; но, постигая властолюбие его, не видя конца его притязаниям, он понял, что дальнейшие уступки повлекут за собой новые оскорбления, и решился принять войну.
Продолжительную переписку и обмен посольств Тамерлана с Баязетом приписывают нерешимости Тамерлана начать войну с государем, который, подобно ему, вел войну для распространения магометанской веры, и тому, что многие из приближенных Тамерлана по этой самой причине отклоняли его от этой войны, представляя разные неблагоприятные ей предсказания; что будто бы появление кометы в 1400-м году поставило его в недоумение, начинать ли войну с Баязетом, и что любимец его Шемсуд-дин-Мелеву старался склонить его к миру с Баязетом, потому что комета явилась к западу от его владений. Но астролог Абд-ул-лах-Лиссан, самый искусный на востоке, желая угодить господствовавшей страсти Тамерлана, сказал, что комета, появившись на западе и в знаке Овна, могла служить несчастным предзнаменованием только для Баязета и что с востока придет армия, которая завоюет всю Анатолию. Это толкование астролога подняло будто бы дух войск Тамерлана и побудило его начать войну с Баязетом.
Выше было сказано, что за армией Тамерлана следовало множество потомков Магомета и дервишей, который все его предприятия одобряли и оправдывали, и он всегда мог по желанию своему иметь одобрительные для этой войны предсказания. Поэтому вышеозначенным рассказам о предсказаниях я не придаю никакого значения в решении Тамерлана начать войну с своим соперником.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
