что Дерек ехал тем же поездом, но само по себе это еще ничего не значит.
– В купе миссис Кеттеринг был найден портсигар с инициалом «К», не принадлежащий ей, а два человека видели Дерека Кеттеринга входящим и выходящим из ее купе перед прибытием поезда в Лион.
– Кто эти люди?
– Ваша подруга мисс Грей и мадемуазель Мирей, танцовщица.
– А что говорит сам Дерек? – допытывалась Ленокс.
– Он отрицает, что вообще входил в купе жены, – ответил Пуаро.
– Дурак! – резко воскликнула девушка. – Говорите, перед прибытием в Лион? А кто-нибудь знает, когда... когда она умерла?
– Заключение медиков не всегда бывает точным, – сказал Пуаро. – Они склонны полагать, что смерть наступила до приезда в Лион. А нам известно, что спустя несколько минут после отбытия поезда из Лиона миссис Кеттеринг была мертва.
– Откуда вы это знаете?
На губах Пуаро мелькнула странная улыбка.
– Кое-кто еще заходил в ее купе и обнаружил ее мертвой.
– И этот «кое-кто» не поднял тревогу?
– Нет.
– Почему?
– Без сомнения, у него были на то причины.
Девушка сердито взглянула на него:
– И вы их знаете?
– Полагаю, что да.
Ленокс глубоко задумалась. Пуаро молча наблюдал за ней. Когда она наконец подняла голову, на ее щеках появился легкий румянец, а глаза ярко блестели.
– Вы считаете, что ее убил кто-то из пассажиров, но это вовсе не обязательно. Что могло помешать убийце зайти в вагон, когда поезд стоял в Лионе? Он мог войти в купе Рут Кеттеринг, задушить ее, взять рубины и незаметно скрыться. Так что, возможно, ее убили во время стоянки в Лионе. В таком случае она была жива, когда Дерек вошел к ней в купе, и мертва, когда ее обнаружил тот другой, кого вы упомянули.
Пуаро откинулся на спинку стула и втянул в себя воздух, потом посмотрел на девушку, трижды кивнул и с шумом выдохнул.
– Мадемуазель, – проговорил он, поднимаясь, – сказанное вами совершенно справедливо. Я брел ощупью в потемках, а вы указали мне свет. Этот момент меня озадачивал, а вы сделали его абсолютно ясным.
– А Дерек? – не унималась Ленокс.
– Кто знает? – Детектив пожал плечами. – Но я скажу вам следующее, мадемуазель: я, Эркюль Пуаро, не удовлетворен. Может быть, этим вечером я узнаю кое-что еще. По крайней мере, попытаюсь это сделать.
– Вы с кем-то встречаетесь?
– Да.
– С кем-то, кому что-то известно?
– Может быть известно. В таких делах лучше проверять все. Au revoir, мадемуазель.
Ленокс проводила его до двери.
– Я... помогла вам? – спросила она.
Пуаро обернулся к стоящей на пороге девушке, и его лицо смягчилось.
– Да, мадемуазель, помогли. Если на душе у вас будет скверно, вспоминайте это.
Когда машина тронулась, маленький бельгиец, нахмурившись, погрузился в размышления, но его глаза светились зеленоватым блеском, который всегда был предвестником триумфа.
Он опоздал на несколько минут и обнаружил, что мосье Папополус с дочерью уже прибыли. Пуаро рассыпался в извинениях и превзошел самого себя в мелких знаках внимания. Этим вечером грек выглядел особенно величаво, напоминая патриарха, ведущего безупречную жизнь. Зия казалась необычайно красивой и, видимо, пребывала в хорошем настроении. Обед проходил весьма приятно. Пуаро был в ударе. Он шутил, рассказывал анекдоты, делал комплименты Зии Папополус и вспоминал интересные эпизоды своей карьеры. Меню было изысканным, а вино – первосортным.
В конце обеда антиквар вежливо поинтересовался:
– Как насчет моего совета? Вы поставили на эту лошадь?
– Я связался с... э-э... моим букмекером, – ответил Пуаро.
Мужчины посмотрели друг на друга.
– Лошадь пользуется известностью?
– Нет, – покачал головой детектив. – Как говорят наши друзья англичане, это темная лошадка.
– Хм! – задумчиво произнес Папополус.
– А теперь отправимся в казино и попытаем счастья в рулетке, – весело предложил Пуаро.
В казино старик куда-то отошел, а он и Зия сделали ставки.
Пуаро не везло, но Зия вскоре выиграла несколько тысяч франков.
– Пожалуй, теперь самое время остановиться, – сухо заметила она.
Глаза детектива блеснули.
– Великолепно! – воскликнул он. – Вы истинная дочь своего отца, мадемуазель Зия. Знать, когда надо остановиться, – это подлинное искусство. – Он окинул взглядом помещение. – Что-то нигде не вижу вашего отца. Пойду за вашим плащом, мадемуазель, и мы отправимся в сад.
Однако Пуаро не сразу пошел в гардероб. Его острый взгляд подметил кое-что перед уходом Папополуса, теперь он хотел выяснить, куда подевался хитрый грек. И нашел его в большом вестибюле. Старик стоял у колонны, беседуя с только что прибывшей дамой. Это была Мирей.
Скользнув вдоль стены, Пуаро пристроился с другой стороны колонны, где его не могла видеть увлеченная беседой пара. Вернее, говорила главным образом танцовщица, старик ограничивался краткими замечаниями и выразительными жестами.
– Повторяю, мне нужно время, – настаивала Мирей. – Дайте мне время, и я достану деньги.
Грек пожал плечами:
– Ждать сейчас несколько затруднительно.
– Только самую малость! – взмолилась танцовщица. – Неделю, десять дней – это все, о чем я прошу. Не сомневайтесь, вы получите деньги.
С тревогой оглянувшись, Папополус вдруг увидел рядом с собой невинно улыбающегося Пуаро.
– Ah! Vous voilà[108], мосье Папополус. Я искал вас. Вы позволите мне немного прогуляться с мадемуазель Зией в саду? Добрый вечер,
