кто обладает истинной любовью, совершенной любовью, как говорит святой апостол Иоанн[4483], того эта любовь приводит к совершенному страху. Ибо он боится воли Божией и соблюдает ее… потому что, вкусив сладости пребывания с Богом, он страшится потерять ее, боится оказаться ее лишенным»[4484]. И преподобный Иоанн Кассиан очень пространно описывает этот страх, цитируя отрывки из Священного Писания, где он упоминается: «Укорененный в совершенной любви к ближнему неизбежно поднимается на еще более блистательную и возвышенную ступень — ступень страха любви. Последний рождается не от боязни кары, не от желания воздаяния, но от величия самой любви. Это то соединение уважения и внимательной привязанности, которое сын испытывает к отцу, полному снисхождения, брат — к брату, друг — к другу, жена — к мужу. Этот страх не знает ни побоев, ни упреков, то, чего он опасается, — это поранить любовь, нанести даже самую легкую рану. В каждом действии, до каждого слова любовь [человека] переполнена нежностью в боязни, что пыл любви может остыть к нему хоть на самую малость»[4485].
Вторая форма страха, таким образом, является «совершенным страхом»[4486], «страхом святых, достигших совершенства и вершин святой любви»[4487]. Святые, по замечанию аввы Дорофея, «исполняют волю Божию уже не из боязни наказания… но по любви… опасаясь сделать что-либо против Его воли, воли Того, Кого они любят… Святые действуют уже не из страха, но страшатся из-за любви»[4488]. Вот почему преподобный Иоанн Кассиан отмечает, что «именно святых, а не грешников слова пророков призывают к этому страху: Бойтесь Господа, все святые его, ибо нет недостатка у боящихся Его (Пс. 33, 10). Так, не подлежит сомнению, что не уменьшается совершенство того, кто боится Господа таким страхом… Именно о страхе любви говорит пророк, когда описывает семиобразный Дух, который, вне всякого сомнения, снизошел на Богочеловека по домостроительству Воплощения: И почиет на нем Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия (Ис. 11, 2), и затем, как завершение всех этих даров: И страхом Господним исполнится (Ис. 11, 3). Здесь важно прежде всего хорошо понять, что он не говорит: «Дух страха Господня будет покоиться на нем», как он сделал это с другими дарами, но: «Дух страха Господня исполнит его». Воистину, этот Дух изливается с таким изобилием, что, когда Он охватывает душу, тогда овладевает ею не частично, но целиком. Это логично. Действуя только с любовью, которая никогда не пройдет, Он не только наполняет, но безраздельно и навсегда подчиняет себе того, кого охватывает… Таков страх совершенных, о котором сказано, что он наполнил Богочеловека, пришедшего не только для того, чтобы нас искупить, но должен был также дать нам в своем Лице образ совершенства и примера добродетелей»[4489].
Только никто не может, по утверждению аввы Дорофея Газского, обрести этот совершенный страх, не познав прежде первой формы страха: «Невозможно достичь совершенного страха, не пройдя через страх начальный, ибо сказано: Начало мудрости — страх Господень (Пс. 110, 10), и еще: Начало и конец — страх Господа[4490]»[4491].
Тому, кто еще не достиг святости в бесстрастии и совершенства в любви, нужно стремиться обрести этот начальный страх. Ибо в противоположность страху-страсти, страх Божий не бывает спонтанным в человеке, но является добродетелью, которую человек должен стараться приобрести с помощью Божией. Вот почему он становится предметом заповеди: Бога бойся… ибо это — весь человек (Еккл. 12, 13); со страхом и трепетом совершайте свое спасение (Флп. 2, 12); со страхом проводите время странствования вашего (1 Пет. 1, 17). Человек не сможет продвигаться вперед по пути делания, не будучи постоянно «защищенным» этим внутренним расположением, как это образно описывается у преподобного Варсонофия Великого: «Когда человек собирается в путешествие, он надевает сандалии… Материальная подготовка должна наводить на мысль о подготовке духовной. Нужно взять духовные сандалии, то есть подготовиться страхом Божиим, вспоминать о том, что все должно совершать в страхе Божием»[4492].
Каковы условия стяжания страха Божия?
Он «происходит от веры»[4493]. С другой стороны, он напрямую связан с исполнением заповедей[4494], как на это указывает Псалмопевец: Блажен муж, боящийся Господа, заповеди Его он возлюбит весьма (Пс. 111, 1); блаженны все, боящиеся Господа, ходящие путями Его (Пс. 127, 1) — и Екклесиаст: Бога бойся и заповеди Его храни (Еккл. 12, 13). Причем эта связь настолько сильна, что святые отцы часто понимают под страхом Божиим именно исполнение заповедей[4495]. То, что человек действительно обладает этой добродетелью, проявляется только через исполнение Его воли, выраженной в заповедях. Ведь и бесы боятся Бога, но тем страхом, который не является добродетельным, ибо хотя он и предполагает признание Его Всемогущества, однако не сопровождается исполнением Его воли.
Отречение от мира, духовное пренебрежение по отношению к земным вещам являются еще одним его условием[4496]. Размышление о смерти[4497] и о конце мира[4498], а также уединение[4499], которые очень тесно связаны с перечисленными прежде условиями, равно способствуют возникновению страха Божия. Кроме того, условием являются регулярное испытание собственной совести[4500], познание своей греховности[4501], скорбь[4502] и слезы[4503]. Святые отцы также советуют тем, кто стремится приобрести добродетель, регулярно посещать духовное лицо, которое уже ею обладает[4504].
Однако не нужно забывать, что страх Божий как добродетель является проявлением благодати и, хотя усилия человека обязательны для его приобретения, остается тем не менее даром Божиим и, следовательно, должен быть испрашиваем у Него в молитве[4505]. Именно через молитву человек может получить очищение, позволяющее почувствовать страх Божий, который невозможно испытать даже на его начальных ступенях, пока личность полностью подчинена страстям. Вот почему «начальный страх» сам по себе уже предполагает некоторое духовное развитие и является, таким образом, добродетелью, присущей не новоначальным в строгом смысле слова, но скорее опытным.
Блаженный Диадох пишет, применяя выражения, свойственные медицине: «Раны, которые поражают тело, когда они остаются необработанными и не получают ухода, не чувствуют действия лекарства, которое применяют к ним врачи, но, будучи очищенными, ощущают действие лекарства: оно начинает быстро помогать и приводит к скорому выздоровлению. Так и душа, когда о ней не заботятся и она вся покрыта проказой страстей, не может чувствовать страха Божия, даже если ей непрестанно угрожают страшным и великим Божиим Судом. Но когда душа начала очищаться напряженной молитвой, тогда в качестве истинного живительного лекарства
