забавно. Говорят, это теперь новый, концептуальный вид искусства.
— Ай, — он, резким движением отмахнулся от посторонней темы и продолжил рассуждать вслух: — Не будь я уверен в обратном, я бы решил, что некоторые, «неродные» части сновидений ей просто внушили.
— А это так уж невозможно? — я искренне удивилась. Если уж у нас имеется возможность вставлять куски ложной памяти, то поработать со снами — вообще плёвое дело. Вот разве что, кому бы этим заниматься? Мы же всё-таки не на Земле.
— Только не в тот момент. Всю ночь Мара была под наблюдением лично мной настроенной аппаратуры, а я, можешь мне поверить, никакого влияния на неё не оказывал. Не умею, да и оборудование для этого нужно очень уж специфическое.
«Внушённые сны» или «чужие сны». Что-то мне это напоминает? Мелькает что-то неуловимое на границе сознания. Может всплывает та, давнишняя история, когда подобной процедуре подвергся сам Мика? Нет, никак не состыковывается.
— Не хотите присоединиться ко мне за завтраком? — в дверь просунулась голова Мары.
— Не откажемся, — согласилась я, досадуя на то, что её неожиданное появление сбило меня с мысли, а ведь ещё чуть-чуть и я бы поймала за хвост ускользающую идею. Мика только согласно кивнул и с готовностью поднялся, чтобы идти, куда укажут. Подняться-то поднялся, а материалы над которыми работал, прихватил с собой.
— Сегодня, к сожалению, — тараторила Маара, попутно запихивая небольшие кусочки пищи в рот, — я не смогу уделить вам много времени. У нас на сегодня запланировано две утренние церемонии, одна послеобеденная и Большой Вечерний Приём. Закономерный результат того, что вчера я бездельничала — сегодняшний день расписан буквально по минутам.
— Я могу чем-нибудь помочь? — решила я проявить душевную щедрость. Не без умысла, конечно, — познавать новый для себя мир лучше включившись в какую-нибудь осмысленную деятельность, а не наблюдая за всем со стороны.
— Нет, я… а знаешь, да, — неожиданно поменяла она решение и тайком сунула под стол кусочек мяса. — Я буду благодарна, если ты посидишь со Стариком У Двери во время подготовки к церемонии. Понимаешь, обычно это делают либо родственники, либо я сама, а тут просто некому, потому, что я тут выступаю и как что-то вроде родственника и в качестве хозяйки мероприятия. И хотя мне кажется, что мой друг уже в достаточной степени мысленно находится по ту сторону реальности, чтобы начать дёргаться по пустякам и тем самым сорвать церемонию, но мне будет спокойнее, если с ним кто-то будет, а ты ему вроде бы понравилась.
Я откинулась на спинку стула и опустила глаза вниз. Под столом, обвиваясь вокруг его ножек, задрав хвост, кусочничала Бандитка. Вот зараза, а когда я пыталась утром её накормить, нос от миски воротила. Зато теперь понятно, кто тут прикармливает нашу кошару.
— Не вопрос. Что-нибудь ещё? — я подняла взгляд и, пожалуй, слегка удивилась: неужели здесь нет каких-нибудь родственников, друзей, приятелей, просто хороших знакомых, которые могли бы побыть со Стариком в этот ответственный момент? Но перечить и переспрашивать не стала. В конце концов, почему бы и нет? Этот драхх мне понравился, а уж если и он сам не будет возражать против моей кандидатуры, то всё будет просто отлично.
— Да нет, с остальным я, пожалуй, сама справлюсь, — и под стол отправился ещё один кусочек лакомства.
Всё время до обеда я бродила по верхним уровням террас, стараясь, с одной стороны не мешаться под ногами у озабоченных подготовкой праздничных приёмов драххов, а с другой, выбирая наиболее удобное место для съёмки. Эх, мне бы сюда оборудование посерьёзней, хотя бы полупрофессиональное, а то у моего наручного коммуникатора функционал ограничен. Хотя с другой стороны, не факт, чтобы мне разрешили бы им воспользоваться. Дозволения на съёмку-то я ни у кого не спрашивала.
Зато пополнила свою копилку данных, фактов и впечатлений. Сегодняшние утренние церемонии были совсем не похожи на то феерическое празднество, свидетелем которому я стала прошлым вечером. Меньше, спокойней и церемонней, и с меньшим количеством гостей-участников. Зато и видно всё значительно лучше, особенно тот момент, когда главное действующее лицо сбрасывает свои лёгкие, струящиеся одежды, аккуратно перебирается в кадку и замирает на месте. Теперь уже навсегда. Однако, что там с ними происходит, разглядеть в подробностях мне не удалось и оставалось только надеяться, что на послеобеденной церемонии я буду находиться достаточно близко, чтобы увидеть все стадии перерождения.
В увитую ползучими растениями беседку я входила с некоторым трепетом. Вреде бы простое задание: посидеть-поболтать с виновником торжества, чтобы он вдруг не почувствовал себя одиноким и покинутым, однако когда дело дошло до выполнения поручения, я засомневалась. О чём вообще можно говорить с существом, готовящимся покончить с этой прекрасной жизнью и начать принципиально иную?
Зря беспокоилась и заранее подбирала фразы, с которых можно было бы начать разговор. Стоило мне только оказаться на пороге беседки, как я замерла, стараясь не только не двигаться, но и не дышать. Старик У Двери неподвижно, подобрав под себя ноги, восседал на «стуле невесты». Знаете, что это такое? Конусообразная подставка, на острие которой установлено сиденье. Крайне неустойчивая конструкция. Одно лишнее движение — и этот драхх летит на пол с почти метровой высоты. А старческие кости — хрупкие. Даже если конкретно у этого нет костей, а их функцию несёт нечто совершенно иное (особенности внутреннего строения жителей этой планеты в один момент выветрились из моей головы), но ни одно живое существо с возрастом не становится прочнее.
— Что? — он раскрыл непроницаемо-чёрные глаза и с любопытством уставился на меня. Я осторожно выдохнула. Сидит — не шатается. Может, это я сама себе страшилок понавыдумывала, а на самом деле сиденье намертво приделано к конусу?
— Вам компания не нужна? — брякнула я самую дурацкую из всех возможных фраз.
— Мне сейчас уже почти ничего не нужно, но ты всё равно проходи. Мне уже не так много осталось и не стоит упускать возможность познать нечто новое, — он чуть склонил голову, невесомый сиреневый пух на голове всколыхнулся волной.
— А мне самой спрашивать у вас что-нибудь можно, или не стоит? — этот вопрос занимал меня и раньше, но Мара, когда я его ей задала, только отмахнулась, мол, это не имеет никакого значения.
— Спрашивай, если тебе хочется.
А мне хотелось, мне ещё как хотелось. Вот только как выразить
