в которых сосед боится соседа? Слева от дороги не было ничего, кроме голого поля, поросшего высокой травой, с этой стороны поле граничило с дополнительной взлетно-посадочной полосой. Вот это и будет путь для его отступления из частных владений, когда он выполнит свое дело.
«Диспетчер из зала ожидания очень точно все описала», — подумал Милош, подходя к невероятных размеров воротам в последний ангар. Самолет Гринелла и в самом деле занимал лучшее место на аэродроме. Как только формальности были соблюдены, самолет мог двигаться на поле через противоположные ворота, а затем сразу же следовал взлет, так что ни одна минута не пропадала зря. Да, некоторым из богатеев живется лучше, чем он думал.
Двое охранников в форме находились внутри, там, где черный асфальт дорожки встречался с бетонным покрытием ангара. Позади них стоял неподвижный «Роквелл», на безжизненных серебристых крыльях его копошились люди. Скоро, скоро металлическая птица оживет и взовьется в ночное небо.
Милош внимательно рассмотрел форму на охранниках: не федеральная и не муниципальная, а какой-то частной фирмы. Это открытие породило еще одну идею, когда он отметил, что один из охранников довольно высок и очень широк в плечах и в поясе. Попытка не пытка. Своей огневой позиции он уже достиг, но насколько большее удовлетворение он получит, расправившись с изменником с близкого расстояния, ничего не оставляя на волю случая.
Варак беспечно зашагал по асфальту к внушительному входу в ангар. Охранник, куривший сигарету, бросил ее на пол и раздавил каблуком, после чего оба стража двинулись навстречу незнакомцу.
— Что вы здесь делаете? — рявкнул верзила, оказавшийся справа от чеха.
— Дело есть, — любезно ответил Варак. — И довольно конфиденциальное дело, насколько мне известно.
— Что это значит? — спросил охранник пониже, стоявший слева.
— Боюсь, вам придется спросить мистера Гринелла. Я всего лишь посыльный, и мне приказали разговаривать только с одним человеком, который, в свою очередь, передаст сведения мистеру Гринеллу, когда тот появится.
— Опять это дерьмо, — буркнул низкий своему напарнику. — Если у вас с собой ценные бумаги или деньги, дуйте на таможню. Если они находят чего-то, насчет чего их не предупредили, то дело не выгорает, а мистер Гринелл откручивает нам головы, до вас дошло?
— Куда уж доходчивее, друг мой. У меня только слова, которые должны быть точно повторены. До вас дошло?
— Давай говори.
— Только с одним человеком, — повторил Варак. — И я выбираю его, — Милош указал на здоровяка.
— Да он чурбан. Выберите меня.
— Мне сказали, кого выбрать.
— Черт!
— Пожалуйста, идемте со мной, — продолжал Милош. — Мне нужно записать наш разговор, но без посторонних ушей.
— А почему бы вам не сказать это лично боссу? — воспротивился обойденный охранник. — Он будет здесь через пару минут.
— Потому что мы не должны встречаться с ним лицом к лицу — ни при каких условиях. Может быть, желаете его самого расспросить об этом?
— Вот дерьмо.
Как только они очутились за углом ангара, Варак протянул ладонь левой руки к охраннику и снова очень любезно предложил:
— Не могли бы вы говорить прямо вот сюда?
— Конечно, мистер.
Это были последние слова охранника, прежде чем он погрузился в глубокий мрак беспамятства. Чех нанес удар правой в плечо охраннику, за этим последовали три удара ребром ладони по горлу и, наконец, двумя руками одновременно по глазам.
Охранник свалился, и Варак принялся поспешно стаскивать с него одежду. Через одну минуту двадцать секунд он уже был облачен, поверх своей одежды, в просторную форму верзилы. Ему пришлось подвернуть штанины и закатать рукава. Он был готов.
Спустя сорок секунд по асфальту вырулил черный лимузин и остановился у начала асфальтной дорожки, ведущей к ангару. Чех вышел из тени и не спеша появился в свете прожекторов. Из огромного автомобиля вылез мужчина, и хотя Милошу ни разу не приходилось встречаться с этим человеком, он знал, что перед ним Крэйтон Гринелл.
— Салют, босс, — завопил охранник слева от ангара, когда серый человечек в пальто быстрыми, сердитыми шагами направился к ангару. — Мы получили ваше сообщение, Бенни что-то записывает на магнитофон…
— Какого дьявола самолет еще не на взлетной полосе? — зарычал Гринелл. — Все формальности уже пройдены, вы, идиоты!
— Бенни разговаривал, босс, я тут ни при чем! Ему сказали: пять-десять минут. Все было бы по-другому, если бы я звонил! Черт, я бы не стал мириться со всякой чертовщиной, вы ведь меня знаете. Вам бы сказать тому парню, что говорить надо со мной, что Бенни…
— Заткнись! Возьми моего шофера и вели ему раскочегарить эту дьявольщину! Если они не могут управиться с самолетом, так это может мой шофер!
— Конечно, босс. Все, что прикажете, босс!.. Они уже заводят моторы!
Как только охранник, что-то выкрикивая, потрусил к шоферу лимузина, чех побежал к огромному автомобилю.
— Вот спасибо! — воскликнул шофер, проходя мимо Варака и увидев его форму. — Вылез в последнюю минуту!
Милош бегом обогнул багажник машины со стороны улицы, распахнул заднюю дверцу и прыгнул на сиденье. Некоторое время он сидел, не шевелясь, уставившись на одутловатую физиономию потрясенного Эрика Сандстрома.
— Добрый вечер, профессор, — наконец вкрадчиво сказал он.
— Так это была ловушка, вы устроили мне ловушку! — взвизгнул ученый. Ночь за окнами, казалось, содрогнулась от воя реактивных двигателей. — Но вы же просто не отдаете себе отчета в том, что вы делаете, Варак! Мы на грани революции в космической технике! Нас ждет столько потрясающих открытий! Мы ошибались — Инвер Брасс ошибается! Мы обязаны продолжать!
— Даже если для этого придется взорвать полпланеты?
— Не будьте ослом! — умоляюще воскликнул Сандстром. — Никто ничего не собирается взрывать! Мы же цивилизованные люди — с обеих сторон, цивилизованные и достаточно напуганные. Чем больше мы строим, тем больше внушаем страха. Это ведь последняя защита, на которую может надеяться мир, неужели вы не видите?
— И это вы называете цивилизованностью?
— Я называю это прогрессом. Научным прогрессом! Вам этого не понять, но чем больше мы строим, тем больше узнаем.
— Посредством орудий уничтожения?
— Орудий?.. Вы просто до смешного наивны! «Оружие» — всего лишь ярлык. Так же, как «рыба» или «овощи». Это предлоги, которые мы используем, чтобы финансировать научный прогресс в таком масштабе, какой иначе был бы немыслим! Теория: чем больше бомба, тем мы смелее — отстала от жизни, бомб у нас больше, чем нужно. Теперь — это системы транспортировки: вывоз на орбиту и стыковка; прицельные лазеры, которые можно так сфокусировать в космосе, что возможно попасть точно в мышиную норку с расстояния в тысячи миль.
— И сбросить бомбу?
— Только если кто-то попытается нас остановить, — заявил ученый; голос его
